Топтунов было бы видно, однако угол радовал пустотой. Ну и что с того? Наблюдательные агенты могли снять комнату напротив и следить через окно. Пора было что-то предпринять – идти в отделение или удалиться; оставаться на месте уже нельзя.
Штабс-капитан поступил по-своему. Он зашел в пивную наискосок и сел у окна. Напустил на себя деловой вид, разложил венские газеты и стал вечным пером отчеркивать в них курсы акций. А сам косился на улицу.
Уловка принесла ему удачу. Через сорок семь минут из конторы «Народны одбраны» вышел тот, кого Лыков-Нефедьев ждал.
Среднего роста, с длинными седыми усами и залысиной, приволакивает левую ногу… Алимович покрутил головой, пересек Кирай и сунулся в соседнюю с Лыковым-Нефедьевым пивную «Сомбат». А через три минуты из парадного появился субъект в пальто с бранденбурами[42] и тихо прошел туда же. Понятно…
Павел задумался. Несколько лет назад он побил в Вене двух топтунов, а у одного даже отобрал казенный пистолет. Ребята обиделись.
Они откуда-то узнали имя силача и мечтали отомстить. Повторять тот опыт и множить врагов было бы ошибкой. С другой стороны, здесь Будапешт, местные рыцари плаща и кинжала в грош не ставят австрияков. И сведения о мониторах Монкевицу нужны позарез…
Штабс-капитан решился. Он расплатился за пиво и перебрался в «Сомбат». Сел там в углу и вновь принялся разрисовывать газету. Алимович в одиночестве пил абсент, его «хвост» довольствовался белым вином. Так прошло какое-то время.
Наконец серб поднялся и поплелся в уборную. Напиток и закуска остались на столе. Павел не спеша двинулся следом, показав официанту: еще бокал!
В уборной, на радость маршрутнику, никого не было. Он дыхнул связнику в затылок и сказал по-немецки:
– Семь-ноль-один.
Тот мгновенно обернулся:
– Вы? Я ждал весь вечер.
– За вами следят, филер с бранденбурами. Бумаги быстро! Задержитесь минут на восемь, дайте мне уйти.
Алимович хотел возразить, но передумал. Лыков-Нефедьев сунул ему в руку конверт с деньгами, получил взамен лист бумаги и через минуту вышел в зал.
Спокойно допил второй бокал пива, расплатился и удалился. Свернув за угол, прислушался – за ним никто не шел. Правда, это еще ни о чем не говорило. Быстрым шагом разведчик направился к Западному вокзалу. Там зашел в туалет, прочитал полученное донесение и тут же сжег его, бросив пепел в унитаз.
Павлуку била нервная дрожь, он с трудом сохранял невозмутимый вид.
