Станет посылать телеграммы в учетный комитет банка, требовать куртажные, вести переговоры… Никто не отличит его от обычного маклера.
Не дождавшись возражений от генерала, полковник с ловкостью фокусника извлек на свет новый документ:
– А это еще один паспорт, на всякий случай. Он тоже подлинный, выдан Венским магистратом на имя Карла Зомельта. К нему прилагается еще одна доверенность, на продажу выигрышных билетов от банкирского дома «Ландау».
– А… – начал было Монкевиц, но Самойло его опередил:
– Тут обычное дело, Николай Августович.
Банкирский дом «Ландау» славится подобными фокусами. Люди размещают там свои средства на бессрочный депозит. Два раза в год идет розыгрыш, в Вене крутят барабан, выигрышные депозиты получают премию, об этом пишут в газетах, банк получает рекламу и новых вкладчиков… Когда-нибудь им не заплатят, а их вклады будут похищены владельцами банка. Но, пока этого не случилось, подобная деятельность станет хорошим прикрытием для Лыкова-Нефедьева.
Он захватит с собой пятьдесят билетов и начнет ими приторговывать. Короче говоря… – Полковник сгреб все бумаги обратно в папку. – Павлу Алексеевичу придется несколько раз переменить личность. По десятимесячному русскому паспорту в Германию въедет поволжский немец, чтобы сажать капусту в Баварии. Оттуда в Вену заявится пруссак-маклер. А в Сербию проникнет уже австриец с выигрышными билетами. Это должно сбить ищеек полковника Урбанского со следа. Кстати, мы располагаем сведениями, что Урбанского скоро турнут с должности начальника Разведывательного бюро австрийского генштаба.
В наказание за предательство Редля, которое он прошляпил.
– А кого на его место? – оживился Монкевиц.
– Полковника фон Граниловича.
– Это военный агент Австрии в Румынии, – пояснил Павел."
"Генерал-майор обратился к штабс-капитану:
– Вам еще нужно посетить Будапешт. Вы сейчас единственный человек в Огенкваре, кому по силам объясниться с венгерцами.
Монкевиц имел в виду сложившуюся ситуацию. Еще недавно во всей русской армии не было ни одного офицера, знающего трудный в изучении мадьярский язык. В 1909 году полковник Батюшин, начальник Разведывательного отделения штаба Варшавского военного округа, сумел открыть при штабе курсы по его изучению. Их вел словак Ваянский. Павел Лыков-Нефедьев ухитрился факультативно изучить язык до такой степени, что мог свободно на нем изъясняться.
