И при этом сидел на мягком стуле в Петербурге, в здании Военного министерства, с видом в одно окно на Неву, а в другое на Исаакиевский собор. Николай же время от времени преображался в жадного торговца-армянина и уходил в дикие горы, где его жизнь стоила копейку. Точнее, шаги[29]. Братья Лыковы-Нефедьевы были у начальства на хорошем счету, но папаша постоянно за них боялся, хоть и не подавал виду…
Вечером Алексей Николаевич с супругой истребили пулярку в просторной квартире Брюшкиных на Адмиралтейской набережной. Павел смог нанять ее после того, как семейство продало имение в Варнавинском уезде.
Сошлась вся «лыковская шайка», как называл ее Азвестопуло. Дети Павлуки Саня (Пифка) и Алеша (Сопелкин) атаковали равелин из подушек, который защищал сын Николки Ваня. Силы были не равны, и Ваньку взяли в плен… Он сделал из одеяла аэроплан и перелетел к маме Анастасии. После этого внуки объединились и напали на деда. Тот бежал в ванную комнату, заперся в ней и подсунул под дверь три бумажных рубля. Тогда блокаду сняли и выпустили осажденного.
Посреди этого бедлама вышагивал, важно глядя по сторонам, Василий Котофеевич Кусако-Царапкин Четвертый. Прямой наследник знаменитого своими размерами кота, полученного Лыковыми в наследство от Благово, урчал, как машина броненосца, и давал себя гладить…
Лишь покончив с десертом, Алексей Николаевич смог уединиться с сыном.
– Скажи, что там случилось в Кельне? – спросил он.
– Поймали нашего офицера, который жил там под своей фамилией и находился в официальной командировке.
– А ты?
– Я под своим именем в Германию или Австрию въехать не могу.
– Катаешься под чужим?
Сын кивнул.
– Это ведь еще опасней?
Он кивнул вторично. Помолчал, думая, говорить или нет, потом все-таки сказал:
– Я был в тот момент на соседней с ним улице. Поляков – агент-маршрутник, ему вручили секретную почту, и он успел передать ее мне. Важные оказались бумаги, сейчас их изучают Жилинский и Данилов-черный[30].
– Как же ты ускользнул? Ведь за капитаном следили?"
"– Разумеется. Глупая идея назначать маршрутником человека, въехавшего как русский офицер… Такие же все под лупой.
Пришлось выкручиваться. Помнишь, в Нефедьевке ты учил нас прыгать с большой высоты?
Статский советник напряг память:
– Когда вы окончили шестой класс?
– Да, с шестого на седьмой, летом. С крыши овина на землю, без мягкой подстилки. Учил как пружинить, гасить силу тяжести.
– Помню, и что?
– Твой урок пригодился. Мне пришлось сигать с шести метров – это почти три сажени.
