Он наклонился к Лыкову и сказал, отчетливо выговаривая каждое слово:
– Я директор-распорядитель каретно-экипажной фабрики Рощин. А это мой помощник Ставер. Мы нашли вас лежащим под окнами нашей конторы. Как вы здесь появились, загадка… Ну, вспоминаете что-нибудь?
Алексей Николаевич начал приходить в себя. Посмотрел в карманах – все на месте: и полицейский билет, и часы с бумажником, и браунинг. Незнакомец, так ловко его подстерегший, не взял ничего. Но вещи осмотрел, потому как они лежали не на своих местах.
Ай да Робин Гуд… Мог убить, но не убил. Мог обчистить – и не стал. «Зачем же я, дурак, побежал за ним?» – запоздало начал раскаиваться командированный.
– Господа, спасибо, что подобрали. Я сыщик, звать Лыков. Угодил в засаду, но, кажется, легко отделался. Помогите мне, пожалуйста. Надо телефонировать в городское полицейское управление по номеру два… Хотя нет, лучше в сыскное отделение по номеру сто пятьдесят четыре. Пусть пришлют экипаж.
Алексей Николаевич оторвал спину от стены и чуть было не упал.
Фабриканты дружно схватили его за плечи.
– Давайте мы отвезем вас в больницу!
– Нет, я немного посижу у вас в конторе на стуле, с вашего разрешения. А потом меня заберут.
Так и поступили. Статский советник полчаса приходил в себя в кабинете директора-распорядителя. Его угостили чаем с сахаром, после которого голова перестала кружиться. Видимо, каменотес бил вполсилы, не желая причинять лишнего зла. И ничего не взял… Нет, теперь Лыков тоже расхотел арестовывать такого приличного человека.
Пусть гуляет, пока удача на его стороне."
"Приехал в наемном экипаже Свириденко и отвез питерца в земскую больницу на Семинарской. Там потерпевшему наложили на ушиб свинцовую примочку, сделали обезболивающий укол и отправили отлеживаться в номера.
Вечером туда явились Кузнецов с Баулиным. Губернский секретарь укорил питерца:
– Я же вас предупреждал: не пытайтесь один на один, зовите подмогу! А вы? Ладно, Князь правильный человек, поэтому вы легко отделались.
– Никак не ожидал, что пущу его за спину, – оправдывался Лыков. – Я же бывший пластун, с приемами знаком.
– Когда вы были в пластунах? – иронично уточнил полицмейстер.
– Тридцать пять лет назад.
– То-то и оно! С тех пор молодые волки подросли. Старым пора на покой.
– Хватит глумиться над контуженным… Скажите лучше, как там с поимкой липового князя.
– Никак, – огорошили питерца рязанцы. – Улетела птичка. Все.
И рассказали свежие подробности.
