Спустя полчаса коллежский асессор телефонировал из аптеки, подозвал Дубровина и передал трубку наблюдательному агенту. Тот доложил начальнику:
– Ваше благородие! Высылайте наряд к Ильинскому мостику. Дом Протасовой номер пятьсот четыре.
– Ждите, сейчас будем.
Еще через двадцать минут подлетели линейка и пролетка. Вылезли Побединский, Лыков и трое надзирателей.
– Где?
– Надо вниз спускаться. Это в сторону Астраханской.
Пошли все пятеро. Замысел состоял в том, чтобы ворваться в укрытие средь бела дня.
Егорка Рязанский (язык не поворачивался называть его Князем) какой-никакой, а разбойник. Таких надо брать засветло, когда они отдыхают от ночного делопроизводства. Кроме того, в Глебучевом овраге и днем черт ногу сломит, а уж ночью…
Колонной по одному узкой тропинкой сыскные маршировали вперед; филер указывал путь. Вот и дом с упавшим забором. Не сбавляя ходу, арестная команда ринулась на штурм. Лыков, как всегда, шел первым. Он выбил дверь в сени, затем вторую – в горницу и ворвался внутрь.
В красном углу замер парень с испуганными глазами. Он сунул было руку в карман и тут же выдернул.
– А…
– Здорово. Ты случаем не Гервасий?
– Гервасий.
– А где Егорка?
– Нету его.
– Точно нету? Если найду сейчас за печкой – башку оторву."
"– Ваше благородие, как есть нету, к ночи токмо должон прийтить.
– Покажи карманы.
Надзиратели обыскали задержанного и нашли у него нож.
– А где топор, которым Егорка людей убивает? – жестко спросил статский советник.
– Не могу знать, ваше благородие.
Побединский вполсилы врезал Самодурову в ухо:
– К господину Лыкову следует обращаться «ваше высокородие».
– Виноват… – заскулил разбойник.
Алексей Николаевич понял, что допрашивать его нужно прямо сейчас, пока он не пришел в чувство.
– Говори, потом поздно будет, – завил он с угрозой, садясь напротив задержанного. – Где искать твоего дружка, ежели он к ночи вдруг не придет?
Гервасий молчал, озираясь по сторонам. Сыскные молча и умело проводили обыск. Сергей подошел к шефу и протянул ему клочок бумаги:
– Лежало за божницей.
Статский советник глянул: какие-то каракули, похожие на план большой квартиры.
– Что это? – спросил он у Гервасия.
– Не могу знать, ваше высокородие. Это ихнее, Егора Савватеевича. Он меня в неведении держит, святой истинный крест! Револьверт себе купил на днях. Боюсь, как бы не убил.
– За что же тебя убивать?
– А он эта, нервенный сделался. С тех пор как из Рязани мы, значитца, убёгли.
