Символизировал чистоту и верность, несмотря на то, что служил богине любви, часто ассоциируемой с чувственностью.
— Верно, — кивнула Виктория. — Интересное противоречие, не правда ли? Птица, символизирующая чистоту, посвященная богине, чей культ включал весьма… разнообразные проявления человеческой страсти.
Она сделала несколько шагов в мою сторону.
— Это напоминает нам, что в жизни чистота и страсть могут сосуществовать. Что можно сохранять верность принципам и одновременно отдаваться сильным чувствам. Что бы вы сказали об этом, Кирилл?
Это был уже не академический вопрос.
Это был вызов, брошенный лично мне, облеченный в форму исторического обсуждения. Виктория играла со мной, проверяя границы, испытывая мое самообладание.
— Я думаю, — медленно произнес я, — что древние греки понимали один важный принцип: истинная мудрость приходит через принятие всех аспектов жизни, а не через отрицание какой-либо ее части.
Ее глаза сверкнули.
— Продолжайте, — произнесла она тихо, почти интимно, хотя в аудитории висела такая тишина, что каждое слово было слышно.
— Они не отрицали страсть, как это делали некоторые более поздние культуры, — продолжил я. — Они видели в ней не только угрозу разуму, но и потенциал для глубокого понимания жизни. Тот, кто никогда не испытывал сильных чувств, остается слепым к значительной части человеческого опыта.
Виктория медленно кивнула, не отрывая от меня взгляда.
— Очень проницательно, — она улыбнулась. — Сократ утверждал, что мудрость начинается с признания собственного незнания.
Можно сказать, что мудрость в вопросах сердца начинается с признания собственных желаний.
Мой телефон вдруг завибрировал в кармане. Я инстинктивно потянулся к нему, не разрывая зрительного контакта с Викторией.
Сообщение от Коли: «Господин, это важно».
Я нахмурился. Коля не стал бы беспокоить меня во время занятий без серьезной причины.
— Прошу прощения, — я поднял руку. — Мне нужно ответить на этот звонок.
Виктория выглядела озадаченной, но кивнула:
— Конечно, Кирилл.
Можете выйти.
Я вышел в коридор, уже набирая номер Коли.
— Да! — произнес я, как только услышал его голос.
— На особняк напали! — раздался в трубке запыхавшийся голос Николая. — Но мы постарались отбиться. Все живы, но есть раненые.
Холодная волна прокатилась по спине.
— Сейчас буду! — я сбросил вызов и прислонился к стене коридора, пытаясь собраться с мыслями.
Кто мог напасть? Буревестов? Но мы вроде бы разрешили конфликт. Череп и его банда? Возможно.
