– Через несколько дней, когда мы переплывем через море, я представлю тебя Хамиду. Он отвечает за те операции в Европе, что потрясут мир. Но сначала мы навестим одну старую даму, которая живет в доме напротив. – Галиб показал на белый дом. – И возьмем с собой наших женщин. Как они?
Шехаде пожал плечами и вошел в дом, чтобы привести женщин.
Галиб усмехнулся, когда женщин вытолкали из дома. Младшая, Ронья, была жалкой, грязной, сгорбившейся, со спутанными волосами, в то время как ее мать и старшая сестра, несмотря на испуганные лица и дрожь при любом звуке, выглядели значительно лучше.
– Что случилось с младшей, ты плохо с ней обращался? – спросил он.
Шехаде снова пожал плечами:
– Как бы это сказать? Мужчины предпочитали именно ее.
Когда они вошли в белый дом, старая женщина ждала их, сидя на стуле с ружьем на коленях, и следила за их движениями, как змея следит за крысой.
Галиб направился к ней, держа руки на затылке.
– Лели, успокойся, у меня к тебе мирный разговор, – сказал он.
– Поздоровайся с теми, кого я к тебе привел.
Галиб подал знак, не отводя он нее взгляда. Он хотел видеть ее реакцию в тот момент, когда в комнату введут трех женщин, но она даже не пошевелилась.
За исключением собственного дыхания, он не слышал ни единого звука. Казалось, что время остановилось.
– Подведите их совсем близко, чтобы она их получше рассмотрела, – сказал он людям Шехаде, его взгляд все еще был направлен на лицо Лели. – Тебе придется отложить ружье, ведь правда, Лели? – произнес он.
– Видишь, кто это?
И только тут он заметил, что она сощурилась и попыталась сфокусировать зрение на вошедших. Вопреки своей воле она должна была признать поражение.
Лели поднялась очень медленно, хорошо понимая, что для нее это может означать конец, но награда того стоила.
Заплакала, приближаясь к женщинам, протянула вперед руки, чтобы обнять их, но женщины отвернулись.
Им стыдно было за их нынешнее состояние или они думали, что спасут старую даму от неизбежного?
– Если ты узнала их, то, как я понимаю, ты знаешь и Заида, – сказал он.
Старая женщина долго молча смотрела на него. Младшая дочь упала на колени, у двух других ручьем полились слезы.
– Да, ты слышала, что я сказал. Я сказал: Заида. Заида аль-Асади, трусливого мужа Марвы, который бросил ее с двумя дочерями, чтобы ее жизнь тут была хуже, чем в аду. Заид, Заид, Заид…
Каждый раз, когда он называл это имя, им казалось, что в грудь вонзается пика.
