Он вбежал в камеру, но больше ничего не успел сделать, лишь удивленно воззрился на смертельную рану в своей груди, которую нанес ему Асад выстрелом из пистолета. Охранник осел на пол.
Асад перешагнул через него, закрыл дверь камеры и повернулся к сражавшимся на полу в тот момент, когда узник поднял нож над Галибом и опустил ему в промежность.
Мохаммед и Галиб мгновение лежали неподвижно, обхватив друг друга, потом узник посмотрел на Асада с чувством страдания и ясности во взгляде.
– И ты, и я – мы оба умрем, – сказал он.
– Сейчас придут солдаты, и свершится воля Аллаха.
– У тебя серьезная рана? – спросил Асад, приложив ухо к двери камеры. Насколько он мог судить, звуки исходили только из соседних камер. Узники там явно решили, что происходит казнь Асада и Мохаммеда, в каком-то смысле так оно и было.
Асад посмотрел на своего товарища, который с большим трудом поднялся с пола, кровавое пятно на его одежде становилось все больше и больше. Руки у него дрожали.
– Если мне повезет, я умру от потери крови раньше, чем они придут, – прошептал он.
Асад указал на два тела, лежавшие на полу:
– Мы возьмем их одежду. Ты наденешь костюм оператора и возьмешь его камеру. Но торопись, времени в обрез.
Асад сделал паузу и посмотрел на остальных. Во время его рассказа никто не проронил ни звука.
– Вот так мы и освободились. На всякий случай я держал за пазухой пистолет Галиба, чтобы иметь возможность выстрелами пробить себе дорогу, но одежда Галиба и видеокамера, которую нес на плече Мохаммед, открыла нам все двери.
Окриком мы приветствовали солдат на стене и дежурного у ворот, и те нам отвечали. Нашим лучшим помощником стала темнота.
В одежде оператора мы нашли ключи от «шкоды», за воротами обнаружилась только одна такая машина. Она не была очень быстрой, но прошло много времени, прежде чем они отреагировали, поэтому мы успели уехать достаточно далеко.
Асад замолчал и бросил взгляд на Гордона. Тот слушал не двигаясь, в лице у него не было ни кровинки.
– Тебе плохо, Гордон? – спросил он.
Тот кивнул, устремив взгляд в пустоту.
– Я не понимаю как… Что это ты…
– А что стало со вторым узником, Асад? – спросил Карл.
Асад отвел взгляд.
– В нескольких километрах от тюрьмы он попросил меня остановиться. Он сказал, что больше не может. И когда я посмотрел на него, все вокруг было залито кровью. Пассажирское сиденье, его брюки, обувь, пол.
– Он умер? – спросил Карл.
– Да. Он открыл дверцу и вывалился на землю. Когда я обошел машину, он был уже мертв.
