— Человек в черном бросил многозначительный взгляд на два лежащих у ног князя Филатова тела, которые под воздействием мощнейшего заклинания стали быстро превращаться в кучки праха.
Михаил Андреевич мельком взглянул на своих бывших телохранителей и тут же нервно сглотнул. Бежать ему было некуда, а сопротивляться — бесполезно.
— Хорошо, господа. Но, может, вы хотя бы предъявите свои документы?
Граф Воронов приблизился к Михаилу Андреевичу и протянул свою правую руку. На ней князь с огромным изумлением увидел перстень, камень которого переливался фиолетовым сиянием.
Тонкие линии причудливо складывались в личный знак Императора Михаила Александровича Романова. Эта регалия являла собой непреложный символ неограниченной власти, дарованной императором его носителю.
Михаил Андреевич молча поклонился и в сопровождении графа Воронова покорно проследовал в черный фургон. Когда его дверь закрылась, машина, недовольно проурчав двигателем, неторопливо покатила по внезапно опустевшей улице. С того места, где только что стоял князь Филатов, слетела тонкая магическая пелена, скрывавшая от случайных прохожих все происходящее у дверей «Царской охоты».
А внезапно налетевший порыв ветра разметал по мостовой две небольшие кучки праха, докончив работу по выполнению секретного задания императора.
Глава 21"
"Князь Зубов сидел у себя в кабинете, рассеянно просматривая последний полицейский отчет по губернии. Поиски бастарда графа Волкова так ни к чему и не привели. Он как в воду канул.
Генерал-губернатор искренне надеялся, что тот навечно сгинул в диких землях. В восставших поместьях были проведены тотальные чистки с массой вынесенных и приведенных в исполнение смертных приговоров. Новые владельцы, которым были дарованы конфискованные земли, постепенно вступали в свои права, выжигая каленым железом тех, до кого не дотянулась карающая рука генерал-губернатора. Одним словом, по стойким ощущениям Михаила Петровича, жизнь в его губернии постепенно налаживалась.
Однако, как это не печально, этого нельзя было сказать о жизни самого Михаила Петровича.
Он уже битый час сидел как на иголках. Михаил Петрович ждал очень важного телефонного звонка. Звонка, который мог бы подарить ему долгожданное спокойствие и вернуть хорошее настроение.
Но телефон молчал. И это подозрительное молчание не давало генерал-губернатору покоя. Он раздраженно отбросил в сторону опостылевший отчет, вскочил с кресла и принялся мерить шагами кабинет.
