Многословие здесь было ни к чему, поскольку передо мной сидел человек военный, привыкший к четким и сжатым формулировкам.
Громов посмотрел на меня испытующим взглядом и начал что-то записывать на бумажке.
— Как планируете строить отношения с соседями? — как бы невзначай, не прекращая писать, спросил майор.
— На взаимовыгодной основе, — четко ответил я. — Конфликтовать ни с кем не хочу, но и в ответ жду того же самого. Если же против меня буду предприниматься противоправные действия, то буду реагировать в соответствии с действующим законом военного положения.
— Хм. А если начнут задирать? Вы же человек новенький, сами понимаете, — с сомнением в голосе спросил Громов, оторвавшись от бумаги и вопросительно глянув на меня.
— Ну мы же с вами не в школе, где, в силу возраста, такие действия вполне объяснимы. Я все-таки рассчитываю, что меня будут окружать взрослые и вполне адекватные соседи.
— Взрослые — это те же дети, только игры у них более опасные и приводящие, зачастую, к необратимым последствиям, — усмехнулся майор.
В его, обращенном на меня, взгляде мелькнул живой интерес.
Видимо, Громову нравились такие беседы с философским уклоном. Что ж, давай тогда порассуждаем более пространно, господин майор.
— Раз уж мы затронули тему школы, то сам собой напрашивается случай из жизни, — неторопливо продолжил я. — У нас в школе было много детей, которые любили задирать новичков. Отпрыски аристократов, знаете ли, с молоком матери впитывают обманчивое сознание собственной исключительности.
Однажды один из них уронил на пол ручку и попросил меня ее поднять, используя весьма нелицеприятные выражения. К тому времени я уже был научен, что стоит кого-то посадить себе на шею и он оттуда уже не слезет. Поэтому в ответ я предложил ему отправиться в пешее эротическое путешествие, а слова свои благополучно подкрепил классической двойкой по наглой улыбающейся физиономии. После этого случая наши дальнейшие отношения с одноклассниками неизменно стали строиться на взаимовыгодной основе.
Конечно, насчет школы я немного приврал. У меня в классе были одни оборванцы, такие же в точности, как и я. Но в остальном мой рассказ был чистейшей правдой.
— Хм, интересный вы человек, Александр Николаевич! — весело усмехнулся Громов. — Но, как бы там ни было, спасибо за откровенность. Признаюсь, не ожидал. — Майор немного помолчал и окинул меня пристальным взглядом. — Однако, как ни странно, именно такого ответа я больше всего от вас и ждал.
