Каждая жрица любви в таких заведениях награждалась хозяином: он ставил на нее магическую печать рабыни. Официально это считалось уголовным преступлением, но никто ни на кого не доносил, а особенно сами жертвы. Ведь хозяину достаточно было пошевелить кончиком мизинца, и его рабыня начинала испытывать такую дикую боль, в сравнении с которой сожжение на костре выглядело поездкой на курорт.
Снять эту печать было не так-то просто. Необходимо знать код или, хотя бы, попытаться взломать его. А для этого требовался прокачанный магический кристалл не ниже пятого уровня.
И избавляться от печати нужно было как можно ближе к ее хозяину. Оптимальным было расстояние до пятидесяти метров. В противном случае связь, идущая от жертвы к владельцу, могла порваться и повлечь смерть носителя печати.
— Как ты меня нашла? — повторил я свой первоначальный и самый главный вопрос.
— Да что ты заладил: как да как? Мы с тобой постоянно в этом отеле встречались. Я приходила после полуночи и ждала тебя у входа. А тут ты вдруг пропал и перестал выходить на связь.
Ну вот я сама и пришла. Вчера полночи прождала. А сегодня ты сам вышел.
У меня сразу от сердца отлегло. Значит никаких жучков на мне или, уж тем более, во мне нет. Но при этом меня весьма заинтересовал тот факт, что я подсознательно пошел именно в эту гостиницу, а выйти по делам решил аккурат после полуночи. Похоже, что во мне сохранилась некая остаточная воля прежнего владельца тела. А это значит, что девчонку придется спасти, иначе мне может грозить прогрессирующее диссоциативное расстройство идентичности.
Внутренние конфликты с остаточной проекцией души княжича мне сейчас совсем ни к чему.
— Если я тебя вытащу, тебе есть куда пойти?
Ольга изумленно уставилась на меня.
— Так ты мне поможешь? — в ее глазах мелькнула надежда.
— Снять печать и вытащить тебя из борделя я попробую, но вот дальше ничем помочь не смогу.
— Но как же так? Ты же обещал снять мне квартиру и защитить от сутенера, — потерянным голосом сказала Ольга.
— Обстоятельства изменились, — хмуро ответил я.
— Опять ты врешь! — гневно ответила блондинка и отвернулась.
— Да посмотри ты новости! — раздраженно воскликнул я. — Меня исключили из рода Рокотовых. Теперь у меня нет ни денег, ни влияния. А через четыре дня я уезжаю за стену, в имение своей матери.
— Охренеть! — только и смогла выдавить из себя Ольга, ошарашенно глядя на меня расширившимися от удивления глазами."
"Потом она снова схватилась за голову и обреченно уставилась себе под ноги.
