Можно было представить, что этот изобильный край простирается так далеко на запад и восток, на юг и север, что не объехать его на быстром скакуне за многие, многие дни, и всюду – чистые сладкие воды, луга с сочными травами, деревья невиданной высоты и масса животных. Иллюзия, фантом… Самый большой остров был километра четыре в поперечнике, самый малый – километр. Впрочем, для одного человека достаточно.
Трубач замер, разглядывая залитый светом пейзаж. В сравнении с оазисами кьоллов остров выглядел сказочной страной, а если вспомнить о степях шас-га, так просто раем.
Эта картина переливалась желтыми, алыми, багряными красками у самого плеча великого вождя; он мог бы вытянуть руку, сорвать пучок травы, вдохнуть ее запах. Мог, но не сделал этого.
– Что это, Айла? – Его голос звучал низко и хрипло.
– Дорога в страну, куда ты можешь уйти. Ты пришел сюда через Спящую Воду, и это такой же путь, но в другое место. Бааха открыл его тебе.
– Хурр! Хорошее место, – сказал Трубач после недолгого раздумья.
– Но я не вижу здесь кьоллов и их Очагов, обнесенных стенами. И туфан я тоже не вижу. Где скот? Где люди? Кого я буду убивать?
– Люди и скот – за этими деревьями, – пояснил Тревельян. – Много людей и много скота. Хочешь их увидеть? Тогда иди через Спящую Воду и проверь.
Брат Двух Солнц покосился на Ивара и встал, будто желая измерить высоту открывшегося прохода. Казалось, сейчас он вытянет руки, раздвинет траву, шагнет на поляну, и ловушка захлопнется. Но что-то внушало ему сомнение. Очевидно, он был слишком осторожен и хитер.
– Я пошлю Ка-Турха. Он проверит, – сказал Трубач.
Ивар тоже поднялся. Теперь они были рядом, и за спиной вождя, в рамке из полутьмы, сияла сказочная картина.
– Лучше тебе посмотреть самому, – произнес Тревельян. – Взор вождя острее глаз воина.
Он толкнул Трубача изо всей силы, и тот, прорвав завесу портала, покатился по земле, подминая стебли золотистой травы. Секунду-другую Ивар глядел в его ошеломленное лицо, потом вытащил из-за пояса нож, швырнул следом и, пробурчав: «Держи, ублюдок, пригодится!» – захлопнул врата.
Сияющий мир исчез, и под кровлей шатра вновь сгустился сумрак, прорезанный падавшим сквозь верхнее отверстие лучом. Он походил на серебряный меч, который воткнули в землю.
Тревельян прислушался, но снаружи все было тихо. Опустившись на подстилку из шкур – там, где минутой раньше сидел повелитель степного воинства – он нашарил у стены рогатую корону, нахлобучил ее, потом снял и усмехнулся.
