Никаких следов портала Ивар не заметил, но, возможно, он был невидимым для глаз и земных приборов.
– Я засек точку выхода, эмиссар, но чисто визуально, – молвил трафор. – Она перед нами. Полагаю, нижний обрез экрана синхронизирован с уровнем почвы у скального подножия.
– Что твои сканеры? – спросил Тревельян.
– Ничего. Никаких показаний. Гравитация в норме. Излучения – обычный фон. Спектральные аномалии во всем доступном мне диапазоне отсутствуют. Прикажете использовать лазер?
– Нет. Применим способ попроще.
– С этими Ивар метнул свои снаряды, убедился, что камни не исчезли, а ударились о скалу, и проворчал: – Значит, врата односторонние… Ну ничего! Мы всегда можем вернуться к ним на флаере."
"– Флаер будет над нами через одиннадцать минут, – доложил Мозг. – Информация на базу передана – все видеозаписи и приказ общего сбора в три часа по ночному времени Шенанди. Другие распоряжения, эмиссар?
– Подставляй спину. Поедем к нашим людоедам.
Те не спешили, и Тревельян нагнал всадников и телегу через несколько минут.
За телегой, в хвосте процессии, тащился хмурый Дхот, а впереди, расправив когда-то белые плащи, двигались Кадранга, Иддин и Тойла-Ац. За ними – Птис, громко молившийся Рриту, и битсу-акк Тентачи, колотивший в свой барабан и распевавший очередную песню. Их хриплым резким голосам аккомпанировали скрип колес, мерный топот яххов и далекие шумы, что слышались из лагеря. Ущелье было коротким, и до шеренги возов в его конце оставалось примерно с километр. Ивар уже ощущал запахи тысяч людей и животных, сгрудившихся на небольшом пространстве: дым костров, вонь фекалий и отвратительный смрад горелой плоти.
Подъехав к Дхоту, он сказал:
– Ты, приблудное мясо, теперь Белый Плащ. Не забывай об этом, когда окажемся в лагере.
Зубы Дхота лязгнули.
– Я – из Живущих В Ущельях!
– Скажешь так, тебе разрежут брюхо, и в твоих кишках будет гулять ветер. Провялишься день-другой и попадешь в котел. А ты ведь, помнится, собрался Трубача загрызть? Или я ошибаюсь?
Дхот-Тампа с угрюмым видом сделал жест согласия.
– Верно, ппаа Айла, теперь я Белый Плащ. Ты мудр, а я – червяк, отродье Каммы.
Усмехнувшись, Тревельян собрался было сказать, что доволен его послушанием, но тут в воздухе засвистели камни и стрелы, а перед скакуном Кадранги воткнулось в землю копье. Из-за скал, что громоздились по краям ущелья, высыпали всадники и пешие воины, повозка остановилась, Птис и Тентачи смолкли, а Кадранга заорал во всю глотку, призывая хозяина.
