– Пещера со Спящей Водой открылась Кайни, пастуху, но он был молод и перепугался колдовства. Пришел к старикам, и те велели Ошу-Ги узнать, нет ли там какого зла… бывает злое от демона Хатта – скалы раздвигаются, и из трещин ползет ядовитый дым… бывает желтый дым, а бывает невидимый, но убивающий живое…
«Сернистые испарения и углекислый газ», – подумал Ивар и кивнул:
– Дальше! Кто такой этот Ошу-Ги?"
"– Ппаа, самый сильный в нашем Очаге. Он пошел в пещеру, а с ним – я и Тукки, лучшие из воинов. Долго там пробыли, глядели, и ппаа делал разные вещи… Он мог сказать: что непонятно, то зло… Но Ошу-Ги сказал иначе: вот чудо, ниспосланное богами! И старейшины послали к ублюдку гонцов, желая войти к нему в милость.
Он пришел и перебил Очаг, и нет больше Живущих В Ущельях…
– Почему он это сделал?
– Откуда мне знать? Я сражался с Мечущими Камни, а потом бежал к Спящей Воде и очутился у кьоллов, порази их Ррит вечным голодом! Они учили меня палкой и плетью, пока я не загрыз двоих… Тогда надели цепь и продали купцу туфан, а от него я попал к колдуну с летающей повозки.
И хоть он был сильнее, я пустил ему кровь! – Тут Дхот-Тампа огляделся и озабоченно спросил: – Ты уверен, что это не Йргык? Может, все-таки ты Страж, а не ппаа Айла из Белых Плащей?
– Уверен. Подумай сам, я ведь тебя не съел. Там горы, – Ивар показал на юг, – а там – повозки, яххи, мои слуги и трупы убитых. Стая крыс пожирает их. Пойдем! Теперь ты мой воин, я дам тебе мясо и воду, но потребую послушания.
Дхот снова завелся насчет камней, которые будет грызть, но Тревельян прервал его, сказав:
– Я знаю, ты хочешь отомстить Трубачу. Не спорь, я знаю! Посмотри сюда! – Он широко развел руки и оттопырил большие пальцы. – Вот его глотка, а вот – твои зубы! Держись подальше от него, пока я не скажу.
– А ты скажешь? Скажешь? – Лицо Дхота опять перекосилось гримасой ненависти.
– Придется, – со вздохом молвил Тревельян.
Они зашагали к повозкам, и по дороге Ивар думал, что вот теперь одной заботой меньше – нашелся проводник.
Возможно, и от другой заботы он избавился – Дхот не только проводник, но и орудие убийства. Хотя какая разница, своей ли рукой убиваешь или чужой, которую направил?..
Мысли были горькими, и снова вспомнил он про Анну Веронезе. Зачем мы здесь? – спросила Анна. Зачем? – повторил про себя Тревельян, и ответил: для чего угодно, только не для убийств.
* * *Анна сидела в шезлонге, подставив лицо солнечному свету и теплу.
