Возможно, я совершаю самую грандиозную ошибку в своей жизни, но, когда дело касается спасения животных, то не время и не место ставить на передний план собственную гордость. Пусть мерзкий сосед растоптал её и вытер об неё свои ноги.
Да, хозяин у милейшего Куки гад, противный таракан и просто очень нехороший человек – это неоспоримый факт, имхо. Но бедный песель здесь причём? Не могу прямо сейчас быть эгоистичной стервой.
Я здесь исключительно ради собаки. Да! Вот помогу малышу и включу обратно на бесконечный повтор тотальный игнор на полную мощность.
Егор, как и большинство владельцев домашних животных в стрессовых ситуациях со своими питомцами, выглядит встревоженным, но не более. Наверное, всё-таки мальтипу он искренне любит, но это максимум, что он может выжать из своей пуленепробиваемой задницы. Должен же быть у этого гоблина хоть какой-то малюсенький плюс? Впрочем, он явно не перекрывает многочисленные минусы. Скорее, добавляет в прогнившую ауру Мажора Мажорьевича грязно-серый оттенок вместо чёрного.
Почему я об этом думаю? Я его ненавижу! Так-то лучше, Ляля Сергеевна.
Тараканище ведет меня в гостиную, где на специальном диванчике для собак лежит Куки. Кроха правда выглядит неважно. Он положил на лапы свою милую мордочку, глаза-бусинки грустные, слезятся, словно подернулись дымкой тумана. Бедняжка, довел тебя мерзкий паразит, да?
— Давно это с ним? — спрашиваю, усаживаюсь рядом с Куки на колени. Мальтипу не поднимает на меня взгляда, даже хвостиком не виляет приветливо, как обычно.
— Не очень, — отвечает Егор. — Сначала не захотел идти гулять. Потом отказался есть, только пил. Больше, чем всегда. Стал вялым, не играет.
Мальтипу дергается под моим руками. Судороги? Частота сердечного ритма значительно увеличивается. Ну-ну, тише, дружок. Я глажу его по спинке одной рукой, а второй осматриваю пасть. Выделяется слишком много вязкой слюны. Ну всё понятно. Отравление.
— Рвало?
— Нет.
Про себя чертыхаюсь. Потому что смотреть нужно было за своим питомцем внимательно, а не все свое драгоценное время посвящать перепискам с очередной куклой.
— Он мог у тебя съесть что-нибудь ни то? Шоколад, например, м-м?
Егор некоторое время напряженно молчит, но после все-таки отвечает односложно.
— Мог.
— Чем ты его накормил? — тяжело выдыхаю.
— Не я. Точнее, не специально. Ненадолго отвлекся на телефонный разговор, а один мой... э-э-э знакомый в это время сунул ему дольку шоколада, да. И не смотри на меня так, я знаю, что ему нельзя сладости.
