— У меня для тебя плохие новости, — сглатываю и суматошно перебираю в голове варианты, чтобы наплести ему с три короба.
— Можешь даже не начинать врать. Я был у твоего очкастого Фёдора, он мне поведал много интересного, в том числе и то, что вы никогда с ним не встречались.
— Ты себя в зеркало видел, бугаина? — фыркаю я и натянуто смеюсь. — У парня просто сработал инстинкт самосохранения, вот он тебе и выдал небылицы.
— Тебе не надоело наваливать мне, Ляля?
— А тебе не надоело выслеживать меня? Смирись уже — тебе тут ничего не светит.
Иди своих тупых гидроперидных куриц щипай, а меня не трожь.
— Я там, где мне хочется.
— Тебе тут не рады. Я, представь себе, встретила прекрасного парня, влюбилась по уши и уже живу с ним. Так что, давай прощаться на веки вечные и расходиться. Твои лобызания крайне неуместны.
— Влюбилась значит?
— Все верно.
— В парня?
— Так точно.
— И как его зовут?
— Э-э... Сережа.
— А фамилия у Серёжи есть?
— Есть!
— И какая же?
— Не твоего ума дело! — словно змея зашипела я ему прямо в лицо.
— Какая странная фамилия.
— Так, ты меня утомил, — толкнула я парня в мощную, раскачанную грудь и хотела было уже незаметно прошмыгнуть мимо него, как тут же вскрикнула, потому что Егор просто подхватил меня под колени, а потом взял и, словно куль с мукой, закинул на плечо со словами:
— Ты меня тоже.
И пошагал куда-то, пока я бесперспективно барахталась, пытаясь освободиться.
А-а-а, мама! Мамочка!!!
Сердце — что отбойный молоток — с излишним усердием пытается проломить мне грудную клетку.
А внутренности все скручиваются тугими узлами, заставляя меня сходить с ума от тревоги и неизвестности.
Что он делает? Зачем? И самое главное — почему?
— Да что тебе нужно от меня, мерзкий ты таракан? — пыхчу я, когда меня обдает свежим воздухом.
Ага. На улицу тащит. В кусты?
— Ты мне нужна, глупая ты муха!
— Я глупая? — луплю его ладонями по крепкой заднице.
— Ну не я же? Так до сих пор ничего до тебя и не дошло?
— Дошло! И знаешь, что именно? Ты мне противен! — ору я уже во всю глотку.
Но Сечин только ставит меня на ноги, а затем тут же затыкает рот влажным, страстным, глубоким поцелуем. Не успев сориентироваться, мычу, а потом цепляюсь со всей силы в его густые волосы на макушке. И тяну!
На себя...
Спустя пару минут абсолютного непотребства, когда язык Егора вовсю хозяйничал у меня во рту, а его руки на теле, он все-таки отрывается от меня, а затем хмыкает и заключает:
— Я все понял. Я хочу быть противен тебе еще больше.
