Чтобы романтика там, все дела, серенады под луной, цветы, конфеты. Так-то!
Проходной куклой Таракана Батьковича я быть не собираюсь!
Отворив дверь в подъезд, я неминуемо погрузилась во тьму. Лампочка что ли перегорела? Пришлось доставать из сумки телефон, чтобы включить фонарик. Не хватало только споткнуться где-нибудь на лестнице и что-нибудь себе сломать."
"Но только я принялась рыться в сумке, как тут же почувствовала, что сзади меня кто-то есть. Но не успела даже испугаться как следует и заорать во все горло, как меня схватили и развернули на сто восемьдесят градусов.
По коже почему-то пронесся табун мурашек, возглавляемый легионом бабочек в животе. И я точно знала, чьи это прикосновения, будто бы на клеточном или тактильном уровне уже была запрограммирована на своего сталкера. На его запах. На его дыхание. На него одного.
Чисто инстинктивно с моих губ сорвался короткий крик.
Но я и заорать толком не успела, так как мои губы запечатал рот Егора, с животной страстью впиваясь в меня глубоко, остро и невозможно пьяняще.
.. А потом я услышала его голос, который уничтожил меня, расщепил всю на атомы и парализовал своим смертоносным ядом.
— Попалась, ведьма!
Попалась…
Глава 40 - Вези меня, олень, в свою страну оленью…
Ляля
Резко взмахиваю рукой и почти ударяю со всей силы по наглой роже, но неожиданно Егор перехватывает мою ладонь, заворачивая руку за спину, а затем и вовсе толкает меня, прижимая к стене.
Всем своим сильным и горячим телом.
Чертов культурист!
— Пусти! — шиплю я, уворачиваясь от его поцелуев.
— Пусти, а то я своему парню пожалуюсь, и он тебя...
— Пожалуешься, — рычит Сечин, — обязательно пожалуешься, но чуть позже. Сейчас важно другое — я жесть как по тебе соскучился, Зарецкая!
— Да хоть сдохни от тоски, мне и тогда будет плевать! — и тут же с шумом тяну воздух через стиснутые зубы, так как пальцы Егора пробрались под мою футболку, страстно и нахраписто прихватывая меня и прижимая к себе все сильнее и сильнее.
— Так уж и плевать, м-м?
— Да отвали ты от меня, — собираю последние силы в кулак и отталкиваю парня от себя.
Он все-таки отшатывается, но тут же упирает ладони по обе стороны от моего лица. Дышит часто и хрипло, обдавая меня мятным дыханием.
— Чего надо? — бурчу я. — Говори зачем приперся и проваливай.
В защитном жесте складываю руки на груди и слепо озираюсь. Не видно ни зги.
— За тобой приперся, Ляля, — и я почувствовала его пальцы на своей скуле. Стиснули. Чуть прихватили за шею.
