А затем следует поцелуй. Долгий. Жаркий. Взрослый.
Внутри все скручивается узлом от зависти. Да, это она – черная и безысходная. Я ненавижу ее, и Егора Сечина я ненавижу тоже, потому что он причина вот этого моего разнузданного состояния.
Паразит! Таракан! Сволочь!
Закрыла глаза и привалилась к нагретому солнцем стеклу. Зажмурилась, тяжело вздохнула. А когда снова открыла глаза, то поняла, что ребята от нежностей перешли к рукоприкладству. Бронштейн пыталась набить морду Баринову, а тот, отбиваясь, упорно запихивал ее в салон своего автомобиля.
Покачала головой, а затем отвернулась и потопала в душ, чтобы затем неторопливо собраться и потопать на свое новое место работы, которое находилось в шаговой доступности от моего нового жилья. К слову, о нем – все прилично и чистенько, но очень скромно. Бабулька – божий одуванчик – любительница женских романов, кофе и кильки в томатном соусе – на этих трех китах стояло все ее существование. К нам она не приставала, только просила, чтобы после полуночи не шумели и мыли за собой посуду.
Идеальная старушка как по мне.
А мне такое соседство было только в радость, потому как я была разбитой и с каждым моим шагом под ноги мне сыпались осколки. По ним и иду, не замечая ничего вокруг.
И так длится уже долгую, почти невыносимую неделю.
Смен себе в филиале маминой ветеринарной клиники набрала специально выше крыши, чтобы с утра и до вечера впахивать, а не думать о мускулистом соседе, который так бесстыдно и сладко нашептывал мне на ухо прекрасные, но лживые слова, пока сам творил с моим телом непотребства:
«Только думаю о тебе двадцать четыре на семь.
Без передышки, Ляля. Увидел тебя и вмазался. Пытался из головы выкинуть – не получается. Ломка и апатия. И только рядом с тобой я снова чувствую, что живой. Вот, что ты со мной сотворила, чертова ведьма...»
Чертов пикап-мастер. А я и уши развесила, запоминая каждое предложение, слово в слово. И этот его монолог на моих замшелых мозгах теперь будто вытатуирован.
Свести бы, да только как, скажите? Так целый день и гоняю в памяти, пока на совершенном автопилоте делаю свою работу.
И вот очередная многочасовая смена заканчивается, но я единственная, которая этому не рада. Я не готова идти домой. Там мне снова предстоит остаться один на один со своим постыдным прошлым. И это становится уже почти невыносимым. Обещала сама себе, что вытравлю из крови Сечина, а получилось, что еще сильнее им отравилась.
