Сделав несколько шагов вниз по склону холма к клумбе с пятнистыми немофилами, он сунул руку в карман шорт, достал мобильник. Звонил сын и наследник. Поморщившись, ведь Антон звонил обычно в двух случаях — попросить денег или сообщить об очередной проблеме, — мужчина поднес трубку к уху. С полминуты он молча слушал сына, и лицо его все больше мрачнело. Потом велел собеседнику замолчать и ехать домой. Первым нажал клавишу разъединения связи и грубо выругался. Потом глубоко вздохнул и продолжил прерванное занятие. Но мысли о великовозрастном дитяти не давали расслабиться и получить удовольствие от размеренной и любимой работы.
Отца не волновало, что натворил сын — избил ли прохожего, сделавшего замечание, или попался полиции с пакетиком марихуаны. Подумаешь, нарушил закон — он и сам в молодости был любителем острых ощущений. Больше всего Толстяка беспокоило то, что сын, в котором он надеялся увидеть преемника своего бизнеса, растет оболтусом. И дело даже не в том, что Антон все свое время проводит на тусовках, курит травку, пьет, гоняет на тачке.
Главная проблема заключалась в полном отсутствии у того интереса к бизнесу отца. Сын не понимал или не хотел понимать, что рано или поздно отцу надо будет передать все свои дела в другие руки. И наиболее безопасной и логичной кандидатурой, конечно же, был бы собственный наследник. При единственном условии, что тот возьмется за ум. Морща лоб, Толстяк в который раз размышлял над тем, как вразумить свое бестолковое чадо. Закончив поливать цветы, он занес лейку в садовый домик, почти скрытый за побегами вьющихся клематисов, и решил прогуляться по парку.
Толстяк прошел по мостику через искусственный пруд, полюбовался пятнистыми карпами и присел на кованую скамейку под тихо шумевшей липой. Сквозь густую крону едва пробивался солнечный свет, и сердцевидные листья отбрасывали на траву кружевную тень. Все дышало покоем и умиротворением. В кронах щебетали птицы. Из кустов выполз еж и, смешно переваливаясь и мелькая волосатыми пятками, исчез за деревьями.
Хозяин проследил за ним взглядом и прикрыл глаза. Незаметно для себя задремал.
Разбудил Толстяка все тот же мобильник, вибрирующий в кармане, и дикий рев мотора за воротами. Он поднялся, протер глаза, потянулся и, шаркая шлепанцами по гравию тропинки, направился к особняку. По звуку мотора Толстяк безошибочно определил, что приехал сын. У ступенек, ведущих к террасе вокруг входа, остановился, засунул руки в карманы шорт и раздраженно посмотрел в сторону ворот.
