И только, когда тому исполниться тридцать плавно передать бразды правления. Ты же сам, говорил, Родион, что не разбираешься в этих делах! Мы должны быть семьёй, а не конкурентами! И к моменту наследования, у нашего ребенка должны быть братья, сестры, в том числе и дети Демида, чтобы тащить всей семьёй этот сложный и опасный бизнес. И все должны быть заинтересованы, никто не обижен!
— Не лезь в наши семейные дела, Злата, — недовольно. — Если ты думаешь, что мой братец что-то отдаст добровольно, то ты ошибаешься. Скорее уж, поставит нас всех под стволы.
Разве ты не видела?..
— Вы — братья! — сжимается у меня все внутри. — Так нельзя!
— Только по отцу. Мать Демида бросила его, сбежав от отца. А моя любила меня больше всего на свете. И с детства он полон зависти!
— Значит, у тебя была плохая мать, — бросаю я в сердцах, — если её любви не хватило и на твоего брата.
— Эй, следи за языком! Этот дом не терпит женщин с гонором.
— Она вырастила тебе врага!
— Ну, может, она и не была слишком умной, но все же — замечательной матерью.
— Помирись с братом, — сбавляю я тон. — Пожалуйста.
— С хрена ли? Не-е-ет.
— Ради нашего спокойного будущего, иначе, зачем этот брак?!
— Ещё раз прошу тебя — не лезь в мужские дела. У тебя полно женских, — смягчается его взгляд. — Иди сюда. До ужина ещё час. Мы как раз успеем заделать наследника!
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не будет никаких «женских дел», пока ты не решишь мужские. Мне страшно… Я не хочу снова «под стволы»!
Закатывает глаза, снова погружается в телефон.
Неужели ты способен на такое, Демон? Ты же обещал мне защиту независимо от того, чьей женой я стану!
Страшно. Я не хочу находиться в этом доме, так близко с Демидом! До слепого ужаса боюсь, когда люди переходят на язык оружия. Бешенство Демида и то, как легко он приставил дуло к голове брата…
Образ просто рухнул! Мне казалось, он не такой. И я не понимаю, что он за человек снова. Опять какая-то новая версия. Словно с десяток масок! То одну надевает, то другую, то третью. А может, маска просто слетела? Тогда, в минуту слабости, когда он лежал раненный, и сейчас, в минуту ярости.
Не оправдываю Родиона, нет. В шоке, что он сказал такое Демиду.
И все же. Целиться в брата? Я бы никогда не подняла на своего оружие. Никогда! Как бы не обидел, не унизил. Мы, конечно, тоже не святые и иногда сцеплялись раньше, но одно дело детская драка, другое — пистолет.
И этот взгляд на меня — полный презрения! За что?!
Разве я не выполнила твоё распоряжение.
