— Убью!
— Да, да, — кивает и разворачивается спиной. — В машину его, — приказывает своим шавкам, и те запихнули меня в тачку и приковали наручниками к ручке двери.
Как жить дальше? А главное: зачем?! Какой смысл?! Ничего уже не имеет смысла.
В груди давит, дышать нечем. Сердце сжимается от боли. Хочу лечь и не проснуться. Никогда.
Но я должен его найти… Его тело.
Падать с такой высоты с огнестрельным ранением в реку… Никто не выживет.
— Я уже всё устроил, завтра тебя положит в клинику. С тобой будут работать лучшие психологи…
— Что за хуйню несёшь?! — срываюсь на крик.
— Какие, на хрен, психологи? Это тебе лечиться надо, псих чёртов. Какого хрена ты его… убил? — на последнем слове голос дрогнул.
— Пидоростня — это болезни. И я тебя вылечу, станешь нормальным. Достойным сыном, — говорит он абсолютно спокойным голосом.
— Пошёл к чёрту! Чтобы ты сдох! Мучился от боли до последнего вдоха. И поверь, так и будет. Я очень постараюсь, — выплёвываю я и отворачиваюсь к окну, не желая смотреть на его рожу.
Всё расплывается перед глазами: опустевшие деревья, дорога, поля… Сплошное серое пятно. Как и я сам. Внутри пустота, в голове одна за одной, как киноплёнка, дни, проведённые вместе. Так мало. Так мало сделано. Так мало сказано. Столько времени потрачено впустую.
Понял, что мы уже приехали в родной дом, что я стал ненавидеть, когда в окно машины со всей силой ударили, а после услышал голос Кира:
— Куда ты, тварь, Диану увёз?! — с красным от злость лицом проорал он моему папаше.
32
Демьян
Услышав про сестру, я прихожу в себя, тянусь к выходу, туда, где охранники отца уже скрутили Кирилла, но пристёгнутая рука к ручке не позволяет это сделать.
— Выпусти меня! — кричу я и дёргаю рукой. — Что ты с ней сделал, скотина?! — ору во весь голос, но эта мразь не обращает внимание, стоя с довольной рожей перед Киром."
"Плюю на кисти и пытаюсь вытащить руку из наручников, ничего не выходит. Вижу, как отец кивает, и Кир получает под дых, от удара он согнулся пополам и тут же получил коленом в нос, отчего свалился на землю.
Сука!
Не остаётся ничего, кроме как вывихнуть большой палец и освободить руку, что, собственно, и делаю, стискивая зубы от боли. Выхожу из машины, стараясь не привлекать к себя внимание, цепляю пистолет из-за спины у одного из охранника и не задумываясь стреляю в него.
— Отпустили, быстро! — ору с направленном на отца оружием.
— Не дури, сын, — усмехается этот сукин сын.
— Я тебя не сын! — кричу, брызгая слюной.
