— Всё? Один раз по морде дал? Что дальше? Отпрыск твой, сучка эта бесхребетная, под сынка Сабурова ляжет через пару дней и принесёт мне кучу бабла.
Тоха делает шаг к нему, сжимая кулаки, и тут же раздаётся оглушительный выстрел, и тот падает на землю.
— Идиот… — бурчит Загорский и возвращает внимание ко мне.
— Ну что, Раевский? Думал, выкупишь все акций у моих партнёров, разоришь меня, и дело в шляпе?
Сжимаю зубы от злости, но молчу.
— Предатели, все вокруг конченые твари! Кроме одного, да? Тот, который тянул до самого конца.
Его и не было на место встречи. А знаешь почему? Знаешь?
— Догадываюсь, — киваю я.
— Его жена и отпрыск у меня в подвале, — говорит и начинает смеяться как псих.
Слышу рев мотора знакомого автомобиля и очень надеюсь, что мне это мерещится. Но нет. Перед нами останавливается синий мустанг, и из машины, запыхаясь, выходит мой Дэм.
— Отпусти его! — требует он, толкая охранников, что пытаются остановить его.
— А то что? — усмехается эта тварь. — Что, сынок? — делает шаг в сторону Дэма.
Срываюсь с места, но на меня тут же поднимают оружие, и я застываю на месте.
— А хорошо, что ты пришёл, — продолжает Загорский. — Увидишь, как он сдохнет, — поднимает руку и направляет дуло пистолета на меня.
— Ты не посмеешь! — цедит сквозь зубы Дэм.
— Да ну? — наклоняет голову Загорский и нажимает на курок.
31
Демьян
Время замедлилось, воздух из лёгких испарился, всё исчезло. Остался только звук выстрела в ушах, мерзкая, довольная рожа отца и запах пороха.
Резко поворачиваю голову в сторону Серёжи и только успеваю увидеть, как он падает.
Срывается с края пропасти и исчезает.
— Не-ее-т! — кричу, чувствуя, как он забирает мою душу с собой. — Серёжа! — рвусь к нему.
На хуй всё! За ним прыгну.
— Держите его! — слышу голос отца, как через толстый слой ваты.
Бегу туда, к краю, без сомнений. Лучше сдохнуть, чем жить без него. В глазах пелена, руки дрожат, сердце, кажется, не бьётся.
На самого края, когда был уже ногой в воздухе, меня сбивают, заваливают на землю.
Вырываюсь, отбиваюсь, смотря на реку, что забрала моего профессора.
— Пусть, сука! — ору хрен знает на кого охрипшим голосом. — Пусть! — цепляюсь руками за траву, впиваясь ногтями в землю, раздирая их в кровь.
— Ты ещё спасибо скажешь, — говорит этот пердак старый. — Пройдёшь лечение, и у тебя выйдет вся эта хрень из головы, — продолжает он, пока меня поднимают на ноги и скручивают руки за спину.
— Я убью тебя! — шиплю сквозь зубы, чувствуя влажную дорожку по щеке.
