Что чувствовал по этому поводу Арди?
С удивлением для себя — не так уж и много. Он сожалел о тех, кто остался в прериях, но в равной степени радовался за тех, кому удалось добраться до сюда.
Йонатан же, чувствуя себя как дома, распахнул двери и, игнорируя взгляды посетителей салуна, прошел к барной стойке.
Арди же, первым делом, входя внутрь, снял шляпу, как его всегда учила этому матушка. Он бывал в салунах и прежде, но никогда — в таких больших. На первом этаже за десятком круглых столов разместилось порядка полусотни мужчин.
Большинство — с патронашами и револьверами. Кто-то играл в карты, другие пили и что-то обсуждали, третьи просто ужинали в относительно тихой и спокойной обстановке.
У дальней стены за пианино сидел старичок в потертом фраке и лениво перебирал пальцами клавиши. Над его головой висел прибитый к доскам череп детеныша Шагальщика, а вокруг — черно-белые фотографии каких-то людей.
Женщин, если не считать двух официанток, в салуне не было.
Что, в целом, не удивительно. Зачастую их появление в подобных заведениях, особенно молодых и красивых, в лучшем случае приводило к тому, что кто-нибудь оказывался запертым на ночь за решеткой (для осветления разума, как говорил муж Шайи), а в худшем — случались перестрелки.
Так что Ардан с некоторой настороженностью взглянул на Цасару и… не обнаружил той рядом с собой. Только интуитивное ощущение подсказывало ему, что рядом кто-то был, кто-то неживой.
— К чему лишний раз провоцировать смертных, — донесся до Арди едва слышимый шепот.
Что до Катерины, то как-только взгляды посетителей переместились на неё, то она просто козырнула красноречивой черной шляпой и поправила патронаш с револьверами.
Народ что-то заворчал про Плащей и вернулся к своим делам.
Но, объективно, с Цасарой такой трюк мог и не пройти…
Йонатан же, подошедший к длинной, с потрескавшимся лаком, барной стойкой, молча положил несколько железных монеток.
— Две комнаты, — коротко сказал он.
Бармен, все это время протиравший безнадежно мутные стаканы, повертел монеты в руках, что-то проверяя, после чего убрал их в кассу и выдал два номерка.
— Воду не согреем, — серо, без тени эмоций, произнес он. — ужин и завтрак в стоимость не входят. В каждой комнате только по две кровати. Дополнительное белье не выдадим.
Плащ посверлил бармена взглядом, но тот, видимо привычный к подобным ситуациям, никак не отреагировал.
