В отряде Йонатана имелся свой звездный маг. Глеб Давос. Мужчина лет сорока с перебитым носом, седыми висками и неприятным запахом изо рта. Он носил синий плащ и три звезды с тремя, пятью и двумя лучами соответственно.
Устроил скандал на тему, что незарегистрированный маг изучает науку, да еще и обладает запрещенной книгой по звездной магии (она же на языке Фае была написана — вот он и вскипел) хотел даже сжечь, из-за чего чуть не случилось беды, но в дело опять вмешалась вампир. В итоге ограничились тем, что первое время Давос будет держать посох Арди и книги у себя.
Идея не самая приятная, но не слишком опасная — собственные записи Арди тоже вел на языке сидхе. И если верить учителю Парнас — специалистов по языку дворян Фае не в каждом крупном университете отыщешь.
Что, впрочем, не мешало Глебу просто перерисовать все себе в гриммуар и уже затем заняться исследованием.
— Не хочу тебя искушать, Ард, — подмигнула ему Цасара. — уважаю твою непокорность, но, поверь мне, ты скорее вынудишь их убить тебя, чем сможешь сбежать.
Поверь мне — ты далеко не самый опасный из грузов, который они ловили и доставляли по назначению.
— Их… они… — повторил Ардан. — ты говоришь так, словно не имеешь никакого отношения к происходящему.
Цасара отвернулась.
— Не больше, — отрывисто и сухо произнесла она. — чем лесной волк на цепи по собственной воле служит хозяину.
Ардан поднялся на ноги и подошел к вампиру. Несмотря на то, что она едва дотягивалась ему до груди, казалось, будто он стоит у подножья одного из Алькадских пиков.
— Тогда дай мне пару секунд и я уйду по тропам фа…
— Хватит, — перебила Цасара, сверкнув мертвецкими глазами. — это лишнее, малыш. Если попытаешься — я убью тебя. Без особого желания, но и, поверь, без сомнений или сожалений.
Арди вздохнул и отвернулся, а после отправился на край плато. Цасара последовала за ним. Тут не нужно было обладать особой внимательностью или сообразительностью, чтобы понять, что она выполняла роль его личного сторожа.
Миновав луг и тонкую полосу пролеска, Ардан вышел на край обрыва и опустился на камни, свесив ноги вниз, словно дразня километровую пропасть, ждущую его первой и единственной ошибки.
Так он и сидел, слушая ветра и песни птиц, перешептывание деревьев и смех качающихся на ветру стеблей травы. И каждое мгновение ему приходилось заставлять себя не сильно прислушиваться и не искушать сердце попыткой обхитрить Цасару. Эргар бы не одобрил.
