И если от взгляда Шайи и ускользнуло то, как Келли передал этому пьянице несколько свернутых в трубочки бумажек, то Арди даже успел рассмотреть их номинал. Два экса. Так называли те непонятные бумажки, на которые жители Эвергейла меняли… да все подряд.
— Ну, пойдем, парень, — похлопал его по плечу учитель, с которым они оказались едва ли не одного роста.
Арди посмотрел на мужчину и, видят духи, великих усилий ему стоило не схватить того за запястье и не швырнуть через спину куда-нибудь подальше. Гута был бы доволен.
Эргар бы вообще, наверное, даже на комплимент бы расщедрился, а вот мама…
Шайи не переставая крутила платок в руках, а её губы оказались так крепко сжаты, что превратились в тонкую белесую полоску.
— Я есть порядок, — улыбнулся ей Арди, чем взывал дрожь у учителя. — Не переживать. Охотник не обижать неразумных детеныш. Все есть порядок. Я быть логово сразу как есть возможность.
Учитель, широко раскрыв маслянистые глаза, повернулся к шерифу, но тот лишь развел руками.
Шайи же натянуто улыбнулась и кивнула.
— Я буду ждать, — только и ответила она."
"Когда Келли уводил маму, та то и дело оборачивалась и смотрела на Арди и едва прятала слезы. Охотник все еще не привык, что Шайи стала такой мягкой. Он помнил её твердой и в чем-то даже суровой. Той, что может на следующий день после родов подняться на высокий Алькадский пик, презрев яростный ветер и стужу.
Но вот она скрылась за поворотом, оставив за собой лишь легкий запах ежевики. Впрочем и его вскоре перебила вонь спирта.
— Пожалуйста, сын Гектора, ради памяти твоего отца, — икнул учитель. — Постарайся не сожрать никого в первый же день, ладно? Слезы Светлоликого, ну что за начало недели…
Так, причитая, Кольский провел Арди по широкому коридору. Здесь на стенах висели листы желтоватой бумаги с рисунками и картинками, огромная карта до самого потолка и еще несколько, как теперь знал охотник, меловых досок. На них кто-то очень аккуратным, приятным почерком вывел расписание нескольких классов.
Эвергейл, даже после того, как в него, благодаря железной дороге, потянулись переселенцы оставался не самым крупным городом, так что учащихся в школе оказалось сравнительно немного. Например Арди, будучи двенадцатилетним юношей, начинал обучение с шестого класса, где, кроме него, находилось еще четырнадцать человек. Но сейчас они, скорее всего, только просыпались и умывались, готовясь к новому дню.
Кольский прервал мысли Арди.
