Он обвил ногами пояс, а руки сложил треугольником вокруг шеи добычи.
Вдохнул, выдохнул и, как учил Гута, напряг все тело и потянул на себя. Неважно, насколько он слабее, чем его добыча, пока у него есть преимущество в дыхании — он сможет одолеть и добить свою цель и…
— Не трогай папу! — что-то железное ударило по голове Арди.
Того замутило, перед глазами все поплыло и на мгновение он ослабил охватку. Этого хватило, чтобы добыча вывернулась и, хрипя, отбросила его в сторону. Арди, привернувшись в воздухе, легко приземлился на пальцы ног и рук и, отпружинив, уже бросился было вперед — если не получается руками, он использует науку Эргара и зубами растерзает глотку добыче.
Но еще в прыжке он встретился взглядом с карими, большими, испуганными глазами. Детеныш держал в руках окровавленную лопату и стоял прямо перед хрипящей, поднимающейся на ноги добычей. Детеныш, чье сердце билось в такт сердцу Арди.
Охотник приземлился перед ним и, опустившись на корточки, склонил голову на бок. Так же её склонил и детеныш.
Арди вытянул вперед правую ладонь, и детеныш вытянул её тоже.
Арди мигнул.
Детеныш мигнул.
Они смотрели друг на друга и не двигались.
— Эрти, — с трудом произнес Арди.
— Кто… кто ты? — отшатнулся детеныш.
Он собирался сказать что-то еще, но пришедшая в себя добыча вскочила на ноги, встала перед детенышем и вытянула из-за пояса железную палку с деревянной рукояткой. Она чем-то напоминала ту, что держала при себе Окта. Только более… гладкая, с куда большим количеством стали, а по центру у неё обозначились шесть отверстий в вытянутом барабане.
Щелкнул взведенный курок.
— Нет, Келли! Остановись!
Келли? Какое знакомое имя.
В тонкой, длинной рубашке, на улицу выбежала женщина. Её волосы побила седина. На лице появились морщины. Она стала намного ниже и меньше, чем Арди помнил, но… её черные волосы все так же были уложены в тугую косу. Яркие глаза светились небом и озерами. От неё пахло… пахло домом и теплом.
Она подбежала к нему, рухнула рядом прямо в снег и прижала так крепко, как не мог прижать даже Гута.
Будто пыталась вобрать в себя. Каждую его клеточку. Каждую нотку запаха. Каждый миг той жизни, что прошла мимо неё.
Арди знал это.
Потому что он обнимал её точно так же. Не отпуская и не разжимая ладоней. Обнимал и тихонько плакал на плече.
— М-м-ма-а-м-м-ма, — прошептал он.
— Арди, — она прижимала его голову и слезы, падающие из её глаз, жидким огнем обжигали его лицо. — Арди… мой милый, милый Арди.
