Две — братья уже переглядывались в панике, разыскивая ее голову на глади озера.
Две с хвостиком, отсчитанные их ускорившимися сердцами…
И она вынырнула между ними и мстительно притопила обоих, нажав ладонями на макушки!
— Ты с ума сошла! — Возмутился Никита, выныривая и отплевываясь. — Кто так делает?
— Я! — Самодовольно задрав нос и ускользая сквозб струи из его рук.
— А если бы ты утонула? — Макар поднырнул и все-таки поймал ее.
— Я два года фридайвингом занималась, — объяснила Маруся, подчиняясь его объятиям.
— Тонуть — мое любимое занятие.
Никита подплыл с другой стороны, и они вдвоем с братом зажали ее между собой. Белая футболка облепила ее грудь, вырисовывая твердые соски, и было совершенно невозможно удержаться и не согреть их губами с двух сторон.
Они выбрались ненадолго на берег, скинули мокрую одежду, развесили ее на ветках — и снова в озеро. Больше ничего не мешало гладким телам скользить в тугой темной воде, тереться друг о друга, сплетаясь, как водоросли.
Облако волос Маруси под водой казалось короной морской богини, и близнецы заныривали и дрались за право лизнуть ее между ног, поклоняясь так, как они умели лучше всего.
Она выныривала, рассыпая звездные брызги по глади черной воды и хохотала, когда они пытались поймать ее, утащить за собой, завладеть. Ловко ускользала, лунной рыбкой вилась вокруг, невзначай касаясь их кожи гладким телом, на мгновение обнимая пальцами напряженные члены. Близнецы после этого забывали, как держаться на воде и уходили с головой, а она только смеялась.
Однако она была одна — а их двое… В очередной раз сбежав от Макара, Маруся попала прямо в объятия Никиты. Он подхватил ее под бедра, заставив обнять себя ногами — и окунулся в воду по шею, одновременно насаживая ее на себя.
Сдвоенный стон разнесся над водой.
Если бы кто-нибудь прятался в лесу, окружавшем озеро и мог увидеть их игры в воде, троих обнаженных созданий природы, естественных и беззаботных, он вряд ли поверил бы в то, что это люди.
Они были как духи воды и лесов, развлекающиеся вдали от людских глаз.
Близнецы передавали сестру из рук в руки прямо в воде, меняясь каждый раз, как уставали руки — и не отпускали на волю, пока не насытились ее телом.
Выбираться из теплого озера не хотелось, тем более, дома никто не ждал и не беспокоился.
Еще меньше хотелось залезать обратно в мокрую одежду.
Они просто взяли ее с собой и побрели на холмик, возвышающийся над лесом.
