Маруся выгнулась, проскальзывая между их тел, осторожно стряхнула с себя руки и как можно более осторожно выбралась из разворошенного гнезда, пахнущего развратом.
Что было ночью — не считается.
Но уже утро.
Ни одна ступенька не скрипнула под ее босыми ногами.
Одежду она подбирать не стала, так и сбежала голой. Спряталась в своей комнате и заперлась на засов. А потом бросилась на кровать и, уткнувшись в подушку, тихонечко завизжала от восторга.
Потрясающе! Ох, как это было потрясающе! Так, что до сих пор подрагивают ноги и шумит в голове розовое море!
Столько лет, с первой попытки одного из ухажеров залезть ей в трусы прямо на свидании в кинотеатре Маруся считала себя холодной и не особо склонной к эротическим переживаниям.
Поцелуи были приятны, но не более, а вот когда ее лапали за грудь и что-то там пытались теребить между ног, она не испытывала ничего, кроме вялого любопытства. А потом и вовсе глухого раздражения. Приходилось притворно вздыхать и закатывать, чтобы не казаться совсем уж ледяной рыбой.
Когда появился красивый, умный и безумно популярный среди студенток Андрюша с его сдержанными комплиментами ее уму, таланту и нестандартным решениям, Маруся почувствовала что-то совсем-совсем иное.
Восторг, когда выяснилось, что этот молодой преподаватель ее вуза знает, как ее зовут.
Радость, когда он пригласил ее вести вместе факультатив, высоко оценив ее дипломную работу.
Трепет и ожидание, когда он подходил к ней слишком близко или невзначай прислонялся плечом или бедром.
Ни на что, впрочем, не намекая. Будто бы его и вправду интересовали ее ум и талант.
И что-то, чему не нашлось даже названия, когда однажды он позвал ее на кофе.
Все их первое свидание Маруся провела будто в розовом тумане — ожидания были настолько высоки, что скромный поцелуй в финале просто взорвал весь ее мир. Она не спала целую ночь, мечтая о счастливом будущем с красивым преподавателем и умнейшим коллегой.
Вот повезло!
А то, что он серьезно отнесся к ее неопытности даже вызывало некоторую гордость.
За себя и за него. Правда пришлось рассказать о неловком анатомическом казусе: то ли девственная плева, она же, если говорить языком биологии — вагинальная корона, отсутствовала у нее с рождения, то ли как-то незаметно порвалась во время спорта, верховой езды или гигиенических процедур. Но ведь биологу должно быть лучше всех известно, что это рудимент, что он ничего не значит, что главное — честность и чувства!
Увы.
