Чуть в стороне под крышей, поддерживаемой изысканными коваными решетками, располагалась печь для пиццы, решетки для барбекю и даже вертел с электроприводом — огромный, хоть поросенка целиком запекай.
Были здесь и вкопанные в землю чугунные вазоны для цветочных композиций, и скрытая электропроводка на случай, если хозяева решат превратить это место в домашний кинотеатр… Много чего было. Но жизнь внесла свои коррективы в модный проект.
Шебутные дети, разномастные кошки и собаки, компании всех возрастов, что собирались здесь на выходных, несколько вечеринок и детских дней рождения — и вот, пожалуйста.
Печь для пиццы? Вертел? Аккуратная круглая барбекюшница с лаковыми алыми боками, рядом с которой полагается стоять в шортах и коктейлем в руке, переворачивая лопаточкой аккуратные котлетки для бургеров?
Пффффф!
Деревянные паллеты с приколоченными к ним подушками, камни вокруг костровой ямы, на которых раскиданы решетки, подпорки для шампуров, старый диван и парочка кожаных кресел, вытащенных из дома и так и забытых на улице — все это выглядит царством хаоса, но на самом деле удобство системы отточено годами жарки шашлыков.
Макар сидел по-турецки на широком пне, притащенном когда-то из леса и нанизывал куски мяса на длинные шампуры, выуживая их из эмалированного таза. Именно в нем в этой семье традиционно мариновали свинину, перекладывая ее луком, укропом, тархуном и еще десятком пряных трав, растущих то там, то тут в огороде. В соседнем тазу, чуть поменьше, в винном маринаде отмокала говядина, в небольшой миске пропитывались соусом креветки, а в стеклянной утятнице нежилась в йогурте с гранатовым соком индейка.
Запах стоял умопомрачительный, и Никита сглотнул, представляя, как вкусно им будет уже очень-очень скоро.
— Ну как она? — спросил Макар, пристраивая на шампур цельные круглые луковки между кусками свинины тщательно выверенного размера.
— Ты был прав, сиськи так и не выросли, — совершенно серьезным экспертным тоном сообщил Никита.
— Застукал-таки? — заржал его брат.
— Ну! В душе.
— Молодца!
Макар протянул ладонь и Никита хлопнул о нее своей, — но поморщился и пошел к столу за салфетками — вытирать остро пахнущий мясной сок.
— Нет, ты прикинь? — продолжил он жаловаться. — С шестнадцати лет так и бегает без сисек. Какие парни вообще на нее зарятся? Что там тискать?
— Ну не скажи… — Макар покачал головой. — Помнишь, в шестнадцать к ней тот дрыщ с соседней улицы шлялся. Который с яхтой.
В поселке премьер-уровня яхтами народ было не удивить.
