— Оказалось, что такие девушки, как ты, очень даже любят сексуально озабоченных бабуинов!
Она открыла рот, чтобы возразить, и Никита тут же захватил его в плен, по очереди прикусив сладкие губы. Но Маруся все равно не смогла придумать, что ответить, так что и не жалко, что он так и не дал ей ничего сказать следующий час… и еще час. И еще.
Они так и уснули втроем, не закончив важный разговор.
Проснувшись, вновь тискались, завтракали, загорали и купались.
Любили друг друга, готовили обеды, засыпали.
Путешествовали на велосипедах к дальнему лесу.
Катались на лодке по реке от островка до островка.
Съездили как-то на утреннюю рыбалку, и Маруся поймала крупного окуня, которого братья ей торжественно приготовили на обед.
Однажды выбрались в заброшенный дом на краю деревни, в котором, по слухам, водились привидения. Как выяснилось, скрипучие трухлявые бревна не хранили никаких секретов. В солнечном свете, лившемся из пролома в крыше танцевали пылинки и почему-то пахло свежеиспеченным хлебом, словно запах хранился тут долгие годы специально для того, чтобы этот день стал еще уютнее.
Потом залезли на кряжистую сливу, что пряталась в дальнем уголке сада и там ели самые вкусные сливы, что они пробовали за всю свою жизнь.
Тяжелый разговор и неизбежное расставание все равно висели над ними Дамокловым мечом. Но если смотреть на ослепительное солнце и щуриться сквозь упавшие на лицо волосы, то можно было этот меч случайно не заметить.
50
Сидя на толстой ветви той самой сливы и страхуя сестру, чтобы она не свалилась с высоты, Макар спросил Марусю, щурящуюся сквозь листву на низкое уже солнце:
— А о чем ты мечтала, когда тебе было тринадцать? Или пятнадцать?
— В смысле? — не поняла она.
— Ну-у-у-у-у… — Никита сразу подхватил мысль брата. — Когда ты думала о парнях? Чего ты хотела? Ты вот исполнила наши подростковые мечты, например.
— О дааа… — выдохнул Макар, впиваясь поцелуем-укусом в обнаженное гладкое плечико Маруси и сжал ее грудь под легким сарафаном.
— А ты на что дрочила в свои тринадцать?
— Я… — она откинулась ему на грудь, позволяя задрать подол и жарко погладить бедра, поддев тонкую полоску трусиков между ног. Откусила сливу, заливаясь ее соком и задумалась, жуя ее кисло-сладкую мякоть. — Я мечтала выйти замуж в белом платье. Красивом-красивом, пышном таком, как у принцессы. И чтобы фата волочилась по земле. Расшитая серебристыми камушками.
— Ого… — пальцы Макара даже замерли.
