Но к утру, устав, доведя и себя и ее до нервного истощения, и встречая рассвет, свернувшись калачиком у ее ног, пока она в полудреме царапала ногтями их коротко стриженые затылки, они доказали только одно — без нее им не жить.
Никак.
49
— Зачем? — шептал Никита, покрывая ее ступни нежными поцелуями и обхватывая губами маленькие нежные пальчики ног. — Зачем тебе к ним? Неужели с нами не лучше?
— Не бросай нас… — Макар молчал всю ночь, хотя брат его переходил от грязных словечек к нежностям и обратно.
Но рассвет сломал и его. — Пожалуйста.
Он с закрытыми глазами принимал от нее ласку тонких пальцев и, если бы кто-нибудь присмотрелся к запрокинутому лицу, мог бы заметить блестевшие под веками слезы.
— Ну ребят… — Маруся, охрипшая от криков и стонов, откашлялась и попыталась сделать так, чтобы ее голос не дрожал. — Мы же взрослые люди. Мы же не можем всю жизнь жить здесь втроем и круглые сутки трахаться.
— Почему? — поднял глаза Никита.
В голосе его было упрямство, хорошо знакомое его матери.
Ослиная упертость в полную глупость, с которой его невозможно сдвинуть.
— Хотя бы потому, что вы хотите стать пиратскими капитанами, — тихо засмеялась Маруся. — А значит — вам нужно море и корабль. Вообще-то даже два корабля.
— Два? — нахмурился Никита.
— Вам никогда не приходило в голову, что на корабле, даже пиратском, не может быть двух капитанов? Вам в любом случае придется расстаться. А я между вами не разорвусь.
Даже если…
Она не договорила, а Никита с Макаром не услышали повисшего в воздухе окончания фразы. Они, кажется, действительно впервые задумались о том, что их детская мечта, переложенная на взрослый язык, предполагает не только образование государственного образца, но и — расставание. Оборванную связь близнецов.
Они мрачно смотрели друг на друга, не понимая, почему умудрились упустить из виду такую очевидную вещь.
— Мы ведь не можем жить втроем… — задумчиво и грустно сказала Маруся, отвечая уже на собственные мысли.
— Не в реальной жизни.
— Почему? — так же упрямо, как брат, спросил Макар, подбираясь к ней ближе, обнимая и утыкаясь в шею, где пахло сонной Марусей и настоящим домом.
— Потому что никто не живет с сводными братьями-близнецами, как с мужьями. Так нельзя.
— Можно! — упрямо возразил Никита, набычившись.
— Я нормальная женщина, я однажды захочу замуж и детей.
