— Аграфена кивнула. — Сказал, что когда-нибудь он мне понадобится. Ну вот он мне и понадобился во время спектакля. — В голосе ее слышалось сомнение, словно она сомневалась в своих словах.
— А где он сам взял этот посох? — спросил Стэф. — Он тебе рассказывал?
— Было что-то такое… — Аграфена нахмурилась, припоминая давний и наверняка малозначительный разговор с дедом Феликсом. — Эту палку… этот посох ему подарил старый друг. — Она вдруг замолчала, зрачки ее расширились, и глаза из ярко-синих сделались почти черными.
— Этот посох подарил ему мой двоюродный прадед! Мама дорогая… Как я могла такое забыть? Как я могла его потерять?!
— Как звали твоего прадеда, Феня? — спросил Стэф, а Аресу показалось, что он уже знает ответ.
— Серафим. Моего прадеда звали Серафим. По ходу, в моей семье всегда любили странные имена. Он тоже был странный. Бабка моя говорила: блаженный, но очень добрый и очень светлый.
— Что с ним стало?"
"— Он пропал. — Аграфена поежилась, как от холодного ветра. — Пропал без вести во время Великой Отечественной.
Так рассказывал дед Феликс. Давно рассказывал. Я была еще совсем малой и глупой… — Она потрясенно замолчала, а потом встрепенулась и спросила: — Так что необычного в этой… в этом посохе?
— Я покажу!
Стэф повертел посох в руке, с разных сторон посмотрел на железный набалдашник, а потом вытащил из кармана джинсов перочинный ножик. Несколько секунд он возился с посохом, а потом прямо на глазах у Ареса случилось чудо: железное яйцо развалилось надвое, а внутри оказался уже совсем другой, куда более изящный, куда более необычный набалдашник в виде то ли пёсьей, то ли волчьей головы.
Вырезан он был из дерева неизвестной породы, цвет имел почти черный, но с каким-то перламутровым отливом. Однако удивительным был не материал, удивительным было другое: вместо шерсти волчью голову покрывала чешуя.
— Чтоб меня! — сказала Аграфена неожиданно громко. — Это же пёс Мари!
— Что? — спросил Apec.
— Это пёс Мари! Дед Феликс рассказывал мне всякие сказки про болото и Марь.
Он мне, а ему, наверное, Серафим. Можно мне?
Она вопросительно глянула на Стэфа. Тот протянул ей посох.
— Зачем было прятать такую красоту? — Она провела пальцем по лобастой пёсьей голове, поскребла ногтем чешуйчатый загривок. — Это же самое настоящее чудо!
— И оно твое, — сказал Стэф. — Я думаю, его спрятали специально для тебя.
— Ага, а я его чуть не потеряла. — Аграфена выглядела потрясенной и растерянной.
— Ты не потеряла. — Стэф улыбнулся.
