— Тебе показалось.
— Хорошо. — Он накрыл ее ладонь своей.
— Что, хорошо? — спросила она, даже не пытаясь убрать руку.
— Хорошо, что ты пришла. И хорошо, что ты не плачешь. А где я? Где все остальные? — Он осмотрелся.
— Есть хочешь? — спросила баба Марфа, ставя корзину с провизией на стол.
— Хочу.
— Все, пошло дело. — Она принялась разгружать корзинку. — Раз есть хочешь, значит, выживешь.
— Остальные где? — В его взгляде появилась тревога.
— Я тебя сейчас перевяжу. Хорошо? — Стеша прятала глаза, не знала, как сказать ему правду.
— Я перевяжу, а баба Марфа приготовит поесть.
— Где мои товарищи, Стеша!
А он упрямый. И что ему ответить? Как сказать правду?
— Ушли.
Правду сказала баба Марфа. Не совсем правду, но и не совсем ложь. Они ведь и в самом деле ушли.
— Как? Куда они ушли без меня? — А теперь в его взгляде была совершенно детская обида.
— По делам ушли, — проворчала баба Марфа. — Много нынче у людей дел! Вот ты очухаешься и тоже пойдешь. Только поешь сначала, а то отощал, как болотный пёс.
"
"Она подошла к лежанке, оттеснила Стешу, сама присела на краешек, сказала строго:
— Ну что, доктор тебя уже осмотрел? Дай-ка теперь и я осмотрю.
Он не сопротивлялся и не спорил. Спорить с бабой Марфой было бесполезно. А она, видать, нашла то, что искала. Поманила пальцем Стешу, велела:
— Гляди!
На его груди, в области солнечного сплетения виднелось синюшное пятно идеально круглой формы.
— Ну-ка, башку подними! — Баба Марфа потянула Степана за плечи, помогая приподняться.
Точно такое же пятно было и на шее, у основания черепа.
— Присасывались, — сказала баба Марфа с каким-то мрачным удовлетворением.
— Кто? — спросил Степан испуганно. Раны смертельной не испугался, а тут точно дите малое…
— Марёвки? — Стеша тоже испугалась. До колючих иголочек в кончиках пальцев, до остановки дыхания.
— Что за марёвки? — Степан переводил взгляд с нее на бабу Марфу.
— Ерунда. — Баба Марфа мотнула головой. — Пиявки такие болотные.
— Пиявки?! — На лице Степана появилось отвращение.
— Бабушка, и он тоже? — прошептала Стеша.
— Не тоже! — рявкнула баба Марфа, и от ее окрика как-то сразу полегчало на сердце. — От беспамятных им ничего не взять. А то, что попытались, пометили — это хорошо. Теперь нет его для них. Будут думать, что выпитый уже. Вот и решилась проблема. А то я все голову ломала, как с ним теперь быть. Марёвки сюда больше не сунутся. Угарники так далеко не заходят. А у псов рук нет, чтобы двери открыть.
