В ее кудрях запутался запах дорогого трубочного табака, который курил со своими гостями отец.
— Ты спишь? — спросила Анюта шепотом и улеглась рядом с затаившейся Мари.
— Нет.
— Хорошо! А я пришла рассказать тебе, как все прошло.
Мари не хотела знать, как все прошло. Она хотела закрыть глаза и отвернуться к стенке. Но Анюте был нужен этот ночной разговор.
— Все было просто волшебно! — Прядь Анютиных волос щекотала щеку Мари. — Гордей Петрович оказался удивительным собеседником и галантным кавалером! А как он играет на фортепиано! Мари, это нужно слышать!
Она и слышала, просто не поняла, что это играл он.
— Мне кажется, он очаровал не только папеньку, но даже маман. Ты знала, Мари, что он учился в Санкт-Петербурге? Он мог бы получить практику в столице, но предпочел наше захолустье. Поразительной скромности человек, не осознающий до конца своих талантов и возможностей!
Анюта говорила восторженным шепотом, но слова, которые она произносила, были не ее, а отца. Или, быть может, маменьки. Самой Анюте принадлежал лишь чистейший, кристально-звонкий восторг.
Колючка в сердце Мари снова заворочалась, протыкая его насквозь.
— Маша, завтра мы с ним идем на прогулку! — Сестра перешла на едва различимый шепот. — Только бы не было дождя! Какая прогулка в дождь?! Или наоборот? — Она ненадолго задумалась. — Под дождем, под одним на двоих зонтом… Я специально забуду зонт дома. — В темноте послышался легкий смех. — Я же такая рассеянная! А насчет куртки ты не волнуйся, нянюшка ему ее отдала.
Мне кажется, нянюшка — единственный человек, которого ему не удалось очаровать. Впрочем, нет! Ты ведь тоже не поддалась его чарам.
Мари хотелось сказать, что она-то как раз поддалась. Но не сказала ничего.
— У меня есть еще одна хорошая новость, — мурлыкнула сестра. — Маменька тебя простила!
— Я рада, — сказала Мари, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал ее истинных чувств.
— А Уступин вел себя как глупец и полный дурак. Кажется, он в меня влюбился, Маша!
— Тебе не кажется.
В тебя все влюбляются.
— Мне не нужны все. — В голосе Анюты послышались уже знакомые мечтательные нотки. — Мне нужен только Гордей Петрович!
Колючка вспорола не только сердце, но и грудную клетку. Наверное, ее шип можно было нащупать рукой, Мари бы нащупала, если бы не было так больно."
"— Ну все, — сказала Анюта, спрыгивая с кровати. — Я пойду к себе, попробую уснуть. Мне кажется, у меня ничего не выйдет: столько всего нужно обдумать к завтрашней встрече.
