Да и чего пугаться, когда земля под ногами твердая и надежная, а совсем близко в звенящем сентябрьском воздухе раздаются выстрелы и возбужденные мужские голоса?! Им нужно лишь следовать в направлении этих звуков, и все будет хорошо.
Они бы так и сделали, если бы не Анюта. Анюте захотелось приключений и куража. Ей захотелось сыграть в прятки в тумане. Анюте захотелось. А Мари ее не отговорила."
"Она испугалась лишь когда вслед за смехом Анюты исчезли и другие, куда более громкие звуки. Она больше не слышала ни голосов, ни выстрелов.
И ее собственный голос сделался едва слышным. Его поглощал плотный, как вата, туман. Оказалось, что в этом коварном тумане Мари не может доверять ни одному из органов чувств. Предметы расплывались и меняли очертания, звуки глохли, запахи делались острыми и пугающе незнакомыми. И только осязание продолжало служить ей верой и правдой. Шершавая кора старого дерева. Колючие иглы ели. Мягкие и влажные моховые кочки. Почти невесомый белый пух травы-пушицы. Земля, содрогающаяся от невидимых приливов и отливов.
Она и в самом деле содрогалась, раскачивалась под ногами Мари, шла крупными волнами. Словно там, под землей, разыскивая выход на поверхность, проползала огромная змея. Мари слышала даже тихое костяное шуршание чешуи на ее изумрудной шкуре. Откуда-то она точно знала, что шкура именно такая — изумрудная. И из-за этого цвета змее легко затеряться среди болотного мха, слиться с ним в единое целое.
Опасна ли она? Охотится ли на глупых девчонок, рискнувших потревожить ее сон? Или, быть может, просто ползет по своим делам? Мари не знала.
Страх лишил ее способности думать здраво. Прямо сейчас нужно было принять правду такой, какой она есть! Мари заблудилась на болоте, в этом дьявольском тумане! Но хуже всего другое: она потеряла Анюту, сестру, за которую с детства несла ответственность и любила больше жизни.
Осознание случившегося вернуло Мари голос. Она закричала, заметалась, разрывая туман руками, отводя от лица колючие ветки, оступаясь на ставшей вдруг ужасно неустойчивой земле, падая в мягкий и влажный мох.
Она звала Анюту, а услышала детский плач. Не одна она заблудилась на болоте. На болоте заблудился ребенок.
Мари перестала метаться, замерла, пытаясь определить, с какой стороны доносится плач. В сером мареве она больше не знала, где зад, а где перед. Кажется, даже небо с землей поменялись местами в этом булькающем и вибрирующем котле. Но плач она слышала совершенно отчетливо. Он стал для нее ориентиром и путеводной нитью.
