Она глянула на Стешу с мягким укором, и ее челюсти крепко сомкнулись на загривке вырывающегося Звереныша. Не разжимая челюстей, она прощально рыкнула и исчезла."
"Стеша открыла глаза. Над ней стояла баба Марфа.
— Что? — спросила Стеша хриплым со сна голосом.
— Ты стонала. — Баба Марфа крепко взяла ее за запястье, быстро и ловко размотала повязку, нахмурилась.
Рана выглядела плохо: кожа вокруг укуса покраснела и отекла. Из раны сочилась сукровица, за ночь насквозь пропитавшая повязку.
— Пойдем, — сказала баба Марфа шепотом, — обработаю твою рану.
Стеша послушно выбралась из-под одеяла. Ее знобило, мышцы ломило. Похоже, купание в ледяной воде не прошло бесследно. Или дело все-таки в укусе и занесенной в рану инфекции?
— Вот, накинь. — Баба Марфа протянула ей пуховый платок, а сама принялась возиться у печи.
— А где Серафим? — спросила Стеша, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в клубящемся за окном туманном мареве.
— Ушел. Покормила его, и он ушел. Рука болит? — спросила баба Марфа, не оборачиваясь.
— Немного, — соврала Стеша. На самом деле рука болела довольно сильно.
— Проходить будет долго. С ее метками всегда одни мучения.
— С чьими метками? — спросила Стеша.
— Мари. Без мучений тут никак. Такие вот у нее забавы.
— У вас тоже есть такая метка? — спросила Стеша, разглядывая свою отечную и покрасневшую левую руку.
— А как же. — Баба Марфа коснулась ожога на своей щеке.
— Как это случилось?
— Не сейчас, Стэфа. Пей! — Баба Марфа поставила перед ней кружку с отваром.
— Пей, а я рану твою обработаю.
Пока Стеша медленно пила горький отвар, баба Марфа намазала ее рану бурой, странно пахнущей мазью и с ловкостью заправской медсестры наложила повязку.
— На болото больше не суйся, — сказала она, закончив. — Потонуть уже не потонешь. Но силенок у тебя пока еще мало. Как у того кутенка, которого ты спасла.
— У Звереныша?
— Так ты его назвала? — усмехнулась баба Марфа. — Ну, это он пока Звереныш. Вырастет, переименуешь в Зверя.
Теперь это его имя. Ты так сказала, он так услышал. Но к дому не приваживай. И без того хватает разговоров. Если деревенские узнают, что на болоте снова объявилась стая, быть беде.
— Для кого? Для псов? — спросила Стеша.
— Для людей, — отрезала баба Марфа и, наверное, чтобы положить конец этому разговору, вышла во двор.
Следующую неделю Стеша провалялась с температурой. Рана на руке болела и пульсировала, но не гноилась.
