Ну и порог…
— Что, порог? То есть почему он светился?
— Потому и светился, что символы на нем не просто так были вырезаны. А на вот такой случай.
— То есть ты хочешь сказать, что копатели не сами на болоте сгинули? — спросил Apec потрясенно."
"— Я не знаю, но допускаю, что они могли оказаться более добросердечными ребятами, чем мы. А еще надо бы навестить этого жука Митрофаныча. Мой паспорт он срисовал, значит, и с копателей документики стребовал.
— И что?
— И мы узнаем, кто гостил в домике до нас и что им было на самом деле здесь нужно.
— А нам что здесь нужно? — спросил Apec. Вид он имел пришибленный, но решительный. — Ты типа охотник за приведениями?
— Я типа неравнодушный гражданин, но тебя не держу. Если что, утром можешь уезжать.
— И забыть про свой процент?
— Ну, это само собой. — Стэф усмехнулся.
— Слушай. — Apec с тоской посмотрел на опустевшую бутылку. — А может, это и в самом деле какой-то болотный газ? Может, мы надышались им, и у нас начались глюки? — В голосе его слышалась надежда.
— Одинаковые глюки у обоих?
Крыть Аресу было нечем, но и успокаиваться он не собирался. Вместо этого сказал:
— Знаешь, что меня сейчас волнует?
Стэф вопросительно выгнул бровь.
— Там на пороге не только детишечки-мутанты нацарапаны. Что, если вся эта братия повадится ходить к нам по ночам?
— Означает ли это, что ты решил остаться? — спросил Стэф.
Apec ничего не ответил, но во взгляде его был азарт пополам с отчаянной решимостью.
Глава 18
Когда Стеша вошла в дом, Катя уже крепко спала, а Серафим сидел за столом, уронив голову на скрещенные руки.
Как только скрипнула половица под Стешиными ногами, он вскинулся, посмотрел на нее своими ясными глазами.
— Я в бане прибралась, — сказала она чуть виновато. — Теперь ты иди. Горячей воды еще достаточно. Бабушка говорила, ты у нас переночуешь.
— Переночую. — Серафим выбрался из-за стола. — Тетя Марфа не разрешает мне по темноте ходить. А я болота не боюсь.
— А я не из-за болота, — послышался с печки сварливый голос.
— Тебе не болота нужно бояться, а людей.
— Люди добрые, — сказал Серафим убежденно.
— Добрые, да не все. Ступай, вымойся да поспи. Утром я тебя к завтраку разбужу.
Серафим не стал спорить, лишь бросил на Стешу внимательный и удивленный взгляд, словно видел ее впервые, а потом молча вышел во двор. Дождавшись, когда он войдет в баню, Стеша заперла дверь на засов, на цыпочках прошла в спальню и легла рядом с мирно сопящей Катюшей.
Ночью ей снились псы Мари.
