Ни подруги, ни мужа, ни жизни, которая у меня была.
— Считаешь меня виновным в этом?
Вопрос не становится для меня неожиданностью, но я все же думаю над ним, замолкаю и прислушиваюсь к себе.
— Нет, — признание ему дается мне легче, чем себе.
До сегодняшнего дня я считала, что Андрей ни за что бы не поступил так со мной, что его подговорили, заставили, ему угрожали. Я перебирала множество вариантов, но ни в одном из них не могла представить, что он делает это добровольно.
Ставит подпись и забывает обо мне. Я даже думала, что он оступился, может, снова начал играть, и ему нужны были деньги, а тут Андрей и возможности. Надеялась, что он раскаивается, но после всего, что видела…
Когда он обозвал меня в кафе, поняла, что ни о каком сожалении не может быть и речи, более того, он, кажется, считает, что во всем виновата я. Пытается переложить вину, а увидев меня в кафе и убедившись в том, что у меня все хорошо, сделать это стало легче.
Он понял, что я не в беде, меня не держут под замком, и это разозлило его. Он-то надеялся, что получит деньги и что… никогда меня не увидит? Он, правда, так думал?
— В кафе он… — Адам замолкает. — Он был удивлен, что ты моя жена, вообще что ты замужем. Он, к слову, ни разу меня не видел. Договаривался с ним Рустам. Не знаю, что он подумал, но это не давало ему повода так говорить о тебе.
Мне льстит то, что Адам пытается объясниться за бывшего мужа.
Не говорит о нем плохо, не пытается облагородить себя, а… объясняет. Это подкупает. Я начинаю воспринимать Адама по-другому. Не как мужчину, который разрушил мою жизнь, потому что только сейчас ко мне доходит, что разрушать там было нечего. Андрей предал бы меня при первом удобном случае, выгнал бы на улицу, как неугодную, продал бы бандитам, наркоторговцам, да кому угодно. Отдал бы как трофей за проигрыш.
Адам — не худшее, что со мной случилось, но все же я пока не знаю, что он за человек и что преследует.
— Как ты представляешь себе нашу жизнь?
Не уверена, что хочу услышать ответ на этот вопрос, но должна его задать. Всё это время я сидела в одной комнате, кормила Родиона, гуляла и разговаривала с Еленой Эдуардовной, а еще была развлечением для Маши. Я не знаю дом, не чувствую себя здесь хозяйкой, хотя за последнее время все изменилось, и на меня перестали смотреть, как на недостойную.
