— Когда-то давно мы любили друг друга.
— Так, как с папой?
— Да, как с папой, — улыбаюсь, замечая, что даже тут Маша не смогла вспомнить об отце.
— Мы были вместе, а теперь… этот человек предал меня.
— А почему он зол?
— Потому что понимает, что поступил плохо.
Разговаривать со взрослым ребенком, объяснять ему что-то оказывается слишком сложно. Маша не по-детски серьезно смотрит на меня и ждет искренних ответов. Врать я ей не хочу, да и не смогла бы, ведь она считает, что я бросила ее и папу.
Глупо было бы начинать наши отношения со лжи. И я начинаю их с правды.
— Он должен извиниться, — уверенно произносит малышка. — За то, что был злой и поступил плохо. Если он это сделает, ему станет легче. Мне это Малина Глигольевна говолила. Она психолог, и она лучше знает.
— И что именно она говорила? — уточняю, стараясь не показывать, что удивлена наличием у девочки психолога.
Впрочем, после того, что я слышала и зная о мучающих ее кошмарах, думаю, это вполне хорошая идея.
— Она учила меня говолить плавду и извиняться, если я чувствую себя виноватой. Я сталаюсь так делать, — с серьезным видом заявляет Маша.
— Только стараешься? — поддеваю ее.
— С длаконихой не получается, — малышка расстроенно вздыхает, а я не могу сдержать веселого смеха.
Она такая непосредственная в своей искренности и, что немаловажно, умеет признать свою вину. Даже в случае с няней знает, что поступает плохо, признает это, но не хочет ничего менять. Она маленькая, а изменить отношение к человеку, если тот не нравится, бывает сложно даже взрослым.
Искупав Родиона, я снова кормлю его и укладываю спать. Малыш быстро засыпает, а Маша с сожалением отмечает, что уже время ложиться.
— А можно мне тут остаться? — она кивает на мою кровать. — Я честно не займу много места и посталаюсь не выпихивать тебя ногами, плосто… — она зммолкает. — Мне так стлашно там.
Я колеблюсь всего несколько секунд. Конечно, Адаму это не понравится, и да, Анна Павловна будет не в восторге, но… как я могу отказать ей после такого насыщенного событиями дня.
Да и сама, если честно, вовсе не хочу оставаться одна. Соглашаюсь, говорю няне, что Маша будет спать со мной. Она ожидаемо недовольно поджимает губы, но ничего не говорит, уходит, пожелав спокойной ночи. Странно, что не согласовала это с Адамом, получила распоряжение не спорить со мной? Если это так, то я начинаю чувствовать себя здесь не просто гостем, а хозяйкой.
