— Ты не узнаешь меня, да?
— Вы в маске, — я пожимаю плечами.
Она смеется и в ее смехе что-то снова кажется мне знакомым, но я так и не могу понять что. До тех пор, пока она не снимает маску. Копна рыжих волос рассыпается по плечам и груди, моему взору открывается нос, губы, щеки, скулы, лоб. Я не могу поверить своим глазам.
— Вика? — удивленно спрашиваю и моргаю несколько раз, считая, что это не может быть правдой и мне лишь кажется.
Я сплю, точно!
Я сплю!
— Вика, — она смеется. — Я надеялась, что ты узнаешь меня.
— Я и подумать не могла. Что ты здесь делаешь? Откуда ты знаешь Адама? И то, что я, что мы… господи, я ничего не понимаю!"
"Несмотря ни на что, я очень рада ее видеть. Последний раз мы виделись с ней на похоронах Тимура. Она, одетая во все черное, держалась где-то в стороне, смотрела на гроб, в котором лежал ее брат, стеклянными глазами, а после похорон быстро скрылась. Мы даже поговорить не успели, хотя до трагедии неплохо ладили. Они с Алисой дружили, а так как мы с сестрой были слишком близки, то мне часто приходилось общаться с ней.
Сейчас она, конечно, выглядит иначе: заметно, что повзрослела, изменилась, форма бровей, губ, скулы подтянутей, чем были раньше. Возможно, она пользовалась услугами пластического хирурга за те годы, что мы не видели. Несмотря на изменения, я все равно узнаю ее. Вику невозможно не узнать. По харизме, улыбке, смеху, по ее коронному взгляду, которым она всегда смотрела, когда удивлялась.
Ко всему прочему, она знает Адама.
А еще то, что я, что мы… господи, он что, все ей рассказал? Что же обо мне и об Андрее теперь подумает Вика? И почему, если они общались, она не попросила его не трогать мою семью? Она не могла не знать о моих чувствах к ее брату, не могла не знать, как трудно мне было после всего прийти в себя, довериться другому.
— А Адам тебе ничего не рассказал? — осторожно спрашивает.
— Не рассказал что?
— О нашем знакомстве, — произносит она. — Я думала, он скажет тебе.
— Я не понимаю, — признаюсь честно.
— Ты давно с ним знакома?
— Да уж прилично, — она смеется. — А что?
— И ты все знаешь?
— О том, что твой недомуженек взял денег и продал тебя? Конечно, знаю.
— Вика, — выдыхаю я. — Ты позволила своему знакомому разрушить мою семью?
— Ну, во-первых, разрушать там было нечего, так, дунуть, и все посыпется само, а во-вторых… — она запинается. — Именно я натолкнула его на эту мысль, — девушка ослепительно улыбается и кивает.
