– Дети должны молчать, а ты, – она обернулась к Аркадию, – почему равнодушно смотришь на то, как оскорбляют мать твоего отца?
Машка кинулась в бой:
– Денька вас не оскорблял, он прав. Хотели пол-йогурта, а уже вон сколько съели!
Элеонора встала из-за стола:
– До тех пор, пока дети находятся тут, покоя не будет. Уже девять, им пора в кровать. А вас, милочка, – обратилась она к Оксане, – лишний вес не украшает. Следует похудеть немного. Дайте мне чайную ложку соли, соды и стакан кипяченой воды.
– Вы будете есть соль с водой? – удивилась Маня.
Элеонора, как все школьные учителя, ненавидящая детей, с перекошенным от злости лицом пояснила:
– После еды необходимо полоскать рот раствором соли и соды. Остатки пищи разлагаются между зубами и ведут к образованию кариеса.
Меня замутило; кажется, Наташку тоже, потому что она вдруг выскочила из комнаты.
Поздно вечером, когда я уже лежала в постели, вошел Аркадий.
– Бабулек в своем репертуаре. Говорит, что у нее совершенно нет денег, и спрашивает, не дашь ли ты ей какую-нибудь старенькую кофточку и юбочку, чтобы срам прикрыть!
Я вздохнула.
Муж Элеоноры – генерал, обласканный властями. Ей осталась от него пятикомнатная квартира, двухэтажная дача и полный кошелек. Покойный свекор явно обладал даром предвидения. Деньги копил в долларах, и теперь Нора ни в чем не нуждалась. Впрочем, это не мешало ей сдавать свои необозримые апартаменты какому-то дипломату. Сама она жила на даче и, скорей всего, еще не прикасалась к «золотому запасу».
– Скажи ей, что завтра поедем и купим все необходимое.
Глава 24
Вторник посвятили магазинам.
– В человеке все должно быть прекрасно, – трубно вещала Элеонора Яковлевна, пока Аркадий рулил в «Самаритэн». – Неаккуратно одетый, плохо причесанный человек своим видом оскорбляет окружающих. Но при этом одежда не должна бросаться в глаза.
В своих рассуждениях она была абсолютно права и обладала к тому же отменным вкусом. Во всяком случае, с полок и вешалок универмага снимались самые дорогие и модные вещи. Кешка только крякнул, поглядев на счет.
Покупочная оргия продолжалась до обеда. Потом Нора с внуком двинулись домой, я же, придумав себе какие-то неотложные дела, стала бездумно бродить по улицам, радуясь, что осталась наконец в одиночестве, съела любимый гамбургер, спокойно почитала газету, спокойно покурила на набережной… Но все имеет свой конец. Пришлось возвращаться домой.
В холле тихо тикали часы, безлюдно в столовой и гостиной, в гараже отсутствовали машины и мотоцикл.
