– Жди, – раздался короткий приказ.
Минут через сорок окошко снова приоткрылось.
– На! – Мне в руки упала записочка."
"Я прочитала ее на улице: «Продукты получил, все в порядке. Денис». Внизу другим почерком написано: «Вторник, 15.00, передача для обслуги. Елена Зверева». Значит, во вторник, через неделю, можно повторить передачу. Да, шорох зеленых купюр решает в родном Отечестве все.
Из тюрьмы я отправилась к Жене Яшину. Когда-то, сто лет тому назад, мы учились в одном классе, и конопатый Женька бессовестно списывал у меня уроки.
Теперь он превратился в дородного Евгения Андреевича, преуспевающего и жуликоватого заведующего адвокатской конторой. В ответ на мои просьбы он в ужасе замахал веснушчатыми руками:
– Нет, ни за что на свете.
Я вздохнула, эти слова слышала уже не в первый раз. Есть у меня свои аргументы – коллекция портретов американских президентов. Пришлось просидеть у Женьки часа четыре, но к вечеру я была обладательницей бесценных адвокатских удостоверений и одного волшебного телефона.
Ночью связалась с Оксаной:
– Позовите Дениса, пожалуйста.
– Он уехал на рыбалку.
Так, значит, все идет по плану. На следующий день утром мой путь лежал к киностудии «Мосфильм».
Потолкавшись в бесконечных павильонах, я нашла нужного человека – гримера Леню Золотова. Тот, правда, сначала тоже пытался отнекиваться, но «сумма прописью» решила все.
Глава 8
Следующий день завершился коротким визитом в однокомнатную квартиру в одной из новостроек Москвы.
Парнишка, открывший дверь, невысокого роста, белобрысый, тянул лет на семнадцать, хотя я точно знала, что за его плечами двенадцать лет отсидки по зонам и тюрьмам.
– Ты, что ль, мамаша, от Евгения Андреевича? – зевая, спросил хозяин.
– Я.
– Ну, проходи!
Следующие два часа мы торговались и договаривались, и где-то в десять часов вечера был вызван Леня Золотов.
С собой гример принес небольшой чемоданчик. На столе ждала фотография Дениски, сделанная год назад для выпускного альбома.
– Сначала волосы, – защелкал ножницами Леня, – там, конечно, не очень светло, но все же, все же…
Он старательно оттенил прическу какой-то краской.
– Здорово, – одобрила я.
А потом начался совершенно непостижимый и невероятный процесс превращения одного человека в другого.
Под Лениными пальцами исчезла картошечность носа. Нос удлинился, утоньшился и стал ужасно похож на Денискин. Потом волшебным образом изменилась форма глаз, подбородка, овал лица – и вот уже на меня чужими карими глазами смотрит Денис.
