Зато там спокойно, никакого шума, и телефона нет.
Не успела она вспомнить про телефон, как тот тут же зазвенел. Медсестра из госпиталя сообщила, что Луиза пришла в сознание и просила меня приехать.
Лу выглядела ужасно. Маленькое бледное личико с черными подглазниками. Нос заострился и вытянулся, в ноздри подведены трубочки с кислородом. Какие-то шланги и бутылки громоздились вокруг кровати. У изголовья моргал зеленым огоньком непонятный прибор. Желтоватые, восковые руки бессильно лежали поверх одеяла.
Но все-таки она пришла в себя.
И когда я появилась в палате, попыталась улыбнуться. Хотя улыбка больше походила на гримасу.
– Луизонька, – зашептала я со слезами на глазах, – ты обязательно поправишься, поступишь в Академию художеств, а мы потом будем за безумные деньги покупать твои пейзажи. Потерпи немного, все пройдет, здесь чудесные врачи, новейшие лекарства, великолепный уход.
Я говорила и говорила, не веря собственным словам. Уж очень плохо выглядела девушка, краше в гроб кладут. Найти бы негодяя, который так изуродовал бедняжку.
Вдруг я поняла, что Луиза пытается что-то сказать. Ее щеки напряглись, губы беззвучно зашевелились. Я прижалась ухом к ее лицу, пытаясь уловить звук.
– Дима, Дима, – шептала Луиза.
– Ты хочешь, чтобы сюда пришел Дима? – изумилась я.
Глаза Луизы наполнились слезами, она опять пошевелила губами:
– Дима, Дима.
– Я сейчас привезу его.
Девушка через силу, отрицательно покачала головой.
– Дима, Дима бил.
Я оторопела от ужаса. Нет, наверное, что-то не так поняла.
Или у несчастной от побоев помутился рассудок.
– Ты хочешь сказать, что это Дима так тебя изуродовал?
Луиза с неожиданной силой закивала головой:
– Дима, Дима.
– Луизонька, может, ты перепутала? Полиция говорит, что напали сзади. Ты не могла видеть разбойника, да и Диме незачем тебя избивать!
Слезы потекли по лицу девушки.
– Дима, Дима бил, видела Диму, он бил ногами.
Больная пришла в сильное возбуждение, стала метаться по кровати. Я вызвала сестру, и та моментально сделала укол.
Через несколько минут Луиза заснула, держа меня за руку. Ее пальцы, холодные и влажные, никак не хотели разжиматься, когда я вытаскивала ладонь.
Врач, лечивший Луизу, молодой и чрезвычайно серьезный, сидел в ординаторской у компьютера.
– Мне хочется узнать о состоянии здоровья Луизы Роуэн.
Доктор повернулся на стуле:
– А вы кто?
– Близкая подруга. А что, после такой травмы может помутиться рассудок?
– Запросто. Черепно-мозговая травма – коварная вещь.
