Я не ослышалась? Мой доберман думает о том, чтобы не доставить мне дискомфорт? Он хочет традиционных отношений? Он хочет, чтобы мне было хорошо и ради этого готов пожертвовать шансом получить то, о чем мечтают все без исключения мужчины?
— Знаешь, я ведь правда не против, — осторожно говорю я, почему-то до ужаса боясь, что он примет меня за одну из тех девственниц, для которых минет или анальный секс — привычнее дело. — Правда, я совершенно не опытна и никогда…
— Я знаю, — перебивает Рэм с серьезным выражением лица.
— У меня это на лбу написано? — тушуюсь я.
— Я просто чувствую, — он чуть смущенно прикладывает ладонь к груди, — вот здесь, что ты только моя. Считай, что я просто придурок и псих, но никаких других аргументов, тем более логических, у меня больше нет.
Я тянусь к нему, крепко обнимаю и мне кажется, что для сегодняшнего вечера слишком уж много впечатлений. Мое бедное сердце распирает от тепла, и я готова поспорить, что еще хоть парочка таких слов — и меня разорвет на сотню крохотных чокнутых белочек.
Рэм бережно тянет полотенце вверх, набрасывает мне на плечи и делает то, что окончательно карамелизирует мое настроение: трется носом об мой нос.
— Рэээээм… — растягиваю его имя по звукам, — да ты неженка…
Он фыркает, потом подхватывает меня на руки и несет в спальню. Укладывает в постель и выжидает, пока я избавлюсь от полотенца и заберусь под одеяло. Кивает, довольный, и ненадолго уходит, чтобы вернуться с нашим заказом: все разложено небольшими порциями на две тарелки, одна из которых перекочевывает мне в руки.
Рэм включает телевизор и падает рядом со мной.
— Ужасы? — предлагает он, стреляя в меня хищным взглядом, словно проверяет, не испугаюсь ли я.
— Нет, спасибо, на ужасах я смеюсь, — отвечаю я.
— Обожаю твой смех, — подзадоривает он и включает какой-то спутниковый канал, где как раз кому-то отпиливают ногу.
Пытаюсь завладеть пультом, но куда мне угнаться за своим доберманом. Поэтому сдаюсь, повыше подтягиваю одеяло и с жадностью набрасываюсь на еду.
И мы просто смотрим телек: я визжу на особо неприятных моментах, Рэм заливисто хохочет и отпускает ироничные шуточки. И мне впервые в жизни так хорошо. Просто от того, что иногда он поворачивается, чтобы стащить с моей тарелки кусочек мяса, а я отвечаю ему воровством долек помидора. Нам даже разговаривать не нужно, чтобы понять друг друга, хватает просто взглядов, улыбки. Это так необычно, что не на шутку пугает. Потому что я знаю — это слишком опасно.
