– Она разворачивается и удивленно округляет свои глаза, приоткрыв при этом рот выражая удивление. Эти чертовы губы реально бесят до усрачки. – Домой приедем, запишись в клинику.
– Это еще зачем?
– Убрать весь этот пиздец на твоем лице. Как утка. – Она видимо понимает, о чем речь и хочет пойти с другой стороны, медленно качая бедрами идет ко мне и улыбается.
– А раньше тебе нравилось, помнишь, что я могу ими делать? – я скидываю ее руку с плеча и иду в ванную.
– Я никогда не говорил, что мне нравится эта херня на твоем теле.
– Так ты теперь у нас за натуральность? И когда это произошло или правильнее спросить из-за кого? – она явно намекает на Киру.
– Просчет милая. – Стягиваю с себя футболку и снимаю штаны. – Я всегда за нее был. Твой самолет меньше чем через три часа. Не опоздай.
Закрываю двери в душ и слышу, как что-то разбилось. Нервы у Кати не к черту. Но вот свои психи она может показывать только сама себе, ну или своим родителям, мне это бесполезно. Этот урок она усвоила еще до нашего брака.
Эти дни я старался максимально оградить себя от мыслей о дочке, о Кире. Занялся вплотную работой и тем, зачем собственно изначально сюда приехал. Но отец уничтожил мою выдержку к херам своим появлением. И как только узнал, где я был в тот момент?
– Здравствуй сынок. – Я в этот момент едва кофе не выплюнул на него, но сдержался. – Даже не сообщил о своем визите в страну. Хорошо общие знакомы сообщили, что мой сын прилетел. – Он отодвигает стул напротив меня.
– Позволишь? – риторический вопрос.
– Ты потерял это право, когда решил врать мне.
Перед нами вырастает официант с желанием принять заказ. Отец заказывает себе кружку кофе и смотрит на меня, будто сказать что-то хочет.
– Говори зачем пришел, я спешу. – Я не планировал эту встречу больше, дайте подумать…никогда.
– Мать больна. Недавно прилетела из Израиля, проходила там лечение. – Я, молча, слушаю, где-то глубоко в груди что-то екает, но я подавляю это чувство и отпиваю глоток горячего напитка, смотря в упор в глаза, которые долгие годы держали меня во лжи.
– Зачем ты говоришь мне это? – стараюсь оставаться холодным.
– Она твоя мать, Артур и заслуживает заботы. Прекрати вести себя как ребенок."
"– Она, как и ты, потеряла меня и мою заботу, как ты говоришь, в тот момент, когда решили держать меня в неведении. Когда решили мне врать. Когда все решили за меня. Решили, что и кто мне нужен. Хотя, по сути, и выбора то мне не оставили.
