— У нее зубки режутся, — говорю я и с этими словами передаю дочку Никите.
— Осторожнее держи. Вот так.
Перехватываю своими ладонями ладони Никиты. Показываю, как нужно.
— Она еще не сидит, хотя вот-вот должна, — объясняю я, — поэтому обязательно поддерживай под мышками, не переноси весь ее вес на позвоночник.
— Хорошо.
— Да, ты правильно держишь, — хвалю его.
Целую дочку в макушку и шагаю к раковине.
— Ты так и не сказала, сколько ей, — снова требует Никита.
— Почти шесть месяцев, без нескольких дней, — отвечаю неохотно.
Уверена, сроки играют не в мою пользу, ведь я слишком поздно узнала о беременности. Это может вызвать некоторые вопросы.
Но сейчас нужно сосредоточиться на дочке, остальное потом.
Скидываю пиджак и начинаю намыливать руки. Смываю пену, а сама то и дело кошусь на папу с дочкой.
Как же непривычно и необычно видеть их вместе. Никиту вообще в принципе. Никиту у нас дома. Никиту с дочкой. Дочку с Никитой, со своим папой. Которого она могла и еще может лишиться из-за меня. И из-за него тоже.
Из-за нас обоих.
Не в силах выдержать всего этого я отворачиваюсь от них, но тут же поворачиваюсь снова.
Никита напряжен. Он смотрит на дочку как на что-то инопланетное. Удивительное и неопознанное. Словно его вынули из действительности и поместили в другую галактику. И теперь он боится сделать лишнее движение.
Только смотрит и смотрит. Не отрываясь. И, вроде бы, даже принюхивается. Я делаю такой вывод на основе того, что он слегка склоняет голову к Машиному пушку на головке. Еще немного, и он зароется в него носом, как часто делаю я сама.
Я уверена, сейчас он вдыхает неповторимый молочный аромат нашей дочки. Волшебный для меня, как для мамы. Но я не знаю, что думает по этому поводу он. Приятен ли ему ее запах или нет.
Он присматривается, изучает ее. Пытается принять происходящее и одновременно с этим, он явно в шоке.
Машуне же, кажется, понравилось у Никиты на руках. По крайней мере она совсем не выказывает недовольства. Сидит и с увлечением слюнявит один из лучиков звезды.
А может, она просто общительный ребенок. Это выяснится несколько позже.
Еще Никита усиленно хмурит лоб.
Видимо его мозг напряженно работает сейчас, подчитывая сроки.
Я вытираю руки и тянусь к дочке.
— Давай, спасибо, что подержал.
Когда Мишутка снова у меня на руках, мне становится гораздо спокойнее. Все же я не знаю, что у Никиты на уме и к каким выводам он смог прийти.
— Что теперь? — спрашивает Никита.
— Теперь я покормлю ее и уложу в кроватку.
