— А я уже решил, ты надумала там поселится, — говорит он и преграждает мне дорогу.
Стоит слишком близко, и даже не думает отодвигаться.
— Нет, я домой сейчас поеду.
— Да ладно, останься хотя бы ненадолго.
— Я не могу. И не хочу.
Никита хмурится.
Но тут, видимо, замечает, что меня все еще пошатывает.
— Пойдем присядем — предлагает он.
— Нет, сейчас я вызову такси и поеду домой, — настаиваю на своем.
— Я сам отвезу тебя, окей? Только чуть позже. Сейчас самые пробки, все равно простоим в них лишний час. Так что, расслабься пока.
— Ага, тебе легко говорить. Ты ничего не понимаешь!
— Может объяснишь мне? Теперь, когда ты кое-что знаешь…"
"Я не смотрю на него, скольжу взглядом по плечам, а он не дает мне пройти, все еще загораживая проход и пугая своим присутствием.
— Сонь, что теперь? Только не говори, что между нами все останется по-прежнему.
Не знаю, как будет, я так запуталась.
И ты ведь еще не знаешь про дочку, а теперь мне обязательно придется тебе рассказать.
Я сейчас в таком состоянии, в каком может пребывать человек, который находился в полной уверенности, что злодей — кто-то другой.
И вдруг понимает, что, возможно, самым главным злодеем оказывается он сам.
Тем, что скрывает ребенка.
Открытие не из приятных.
Возможно, Никита и не впечатлился бы, но он хотя бы имел право знать.
Правда…я ведь позвонила тогда.
Один раз, ты позвонила только один раз, Соня, мало ли чем он был занят?
Нет уж, мне хватило и этого, ведь ответил женский голос. Я не собиралась названивать, словно навязчивая прилипала.
А теперь выходит, Никита не так уж виноват, как я думала?
Мой мир рассыпается на осколки, каждым из которых можно порезаться чертовски сильно.
— Ты ничего не понимаешь! — снова повторяю и сама слышу в своем голосе отчаяние, вызванное своим внутренним монологом и своими мыслями.
— Возможно я чего-то не понимаю, но задолбался объясняться…и ждать.
Никита ухватывает меня за плечи нависает надо мной и быстро находит мои губы.
Я уворачиваюсь, но он все равно делает это.
Целует меня.
Жадно, будто в последний раз.
Напирает так, словно от этого зависит его жизнь. А потом подхватывает под попу, задирая юбку, и, не прекращая судорожных глубоких поцелуев, несет в комнату.
— Никита, прекрати, Никита, — восклицаю я, и только вцепляюсь в него, чтобы не упасть.
— Сонь, ты достала меня. Еще немного, и я начну ненавидеть тебя в сто раз сильнее, чем ненавидишь меня ты.
Он кидает меня на диван и быстро стягивает с себя рубашку.
