Маша принимается возиться в коляске, а я поскорее начинаю раздевать полусонную дочку, чтобы она не успела вспотеть.
— Мне нужно съездить на съемную квартиру, — говорит Никита, — забрать вещи.
Я киваю.
— Да, конечно.
Я все еще обижена на него за то, что он тянет и ничего не рассказывает. До вечера я с ума сойду.
Но делать нечего.
Никита уезжает, предварительно спросив, что он мог бы купить Маше, чтобы это могло ей понравиться, но я объяснила, что она слишком маленькая для игрушек и всего такого.
А предметы первой необходимости у нас итак есть. Так что, ничего не нужно.
— Ходунки? — предположил он, сверившись с телефоном, — или они у вас тоже есть?
— Нет, мы не будем их использовать. Мягкие игрушки и куклы тоже пока рановато.
— Может, что-то из одежды?
— Если так уж хочется что-то купить для нее, можешь купить пачку памперсов, — произношу, подумав пару секунд.
Никита хмыкает, но не возражает.
— Хотя и это лишнее, я все заказываю через интернет. Кстати, — вдруг вспоминаю, — моя машина все еще на стоянке перед офисом.
Надо бы забрать.
— Без проблем, если ты дашь мне документы на нее и ключи.
Я киваю.
Никиты нет, тетя Лена еще на шопинге, мы остаемся с Машей одни. Я делаю несколько дел одновременно. Занимаюсь дочкой, готовлю обед и болтаю по громкой связи с Полиной, у которой как раз окно на работе.
Рассказываю ей о том, что Машуня села и встала, о наших новых продвижках в отношениях с Никитой, а потом осторожно спрашиваю, не рассказывал ли Матвей, чем занимался Никита, пока мы были в ссоре.
— Ты же знаешь, Матвей не любитель распространяться о личной жизни своих друзей, — вздыхает Полина.
— Ну, может, что-то случайно проскользнуло. Например, что Никита попал в аварию.
— Попал в аварию?
Голос Полины полон недоумения.
— Да.
И я рассказываю про шрамы на теле Никиты.
— Сонь, первый раз слышу, — говорит Полина и я уверена, что в этот момент она хмурится.
Скорее всего пытается припомнить что-то из разговоров со своим любимым Матвеем.
Если она вообще запоминает хоть что-то, из того, о чем они болтают между делом. В его присутствии она обычно забывает обо всем.
— Сонь, извини, но я не могу вспомнить ничего об аварии, — произносит Полина после некоторого размышления, — Никита же потом улетел в Европу, о чем ты сама знаешь, поэтому мы с ним даже не виделись. Если бы что-то было, я бы сразу тебе рассказала, не стала бы молчать о таком.
Я задумываюсь.
