Если понадобится, насильно. Хрен она больше сбежит от меня.
А потом я увидел это нечто.
Упитанный щекастый карапуз в розовом сбил все мои планы к чертям.
Дочь. Ее дочь. Она родила ее и ухаживала за ней все эти месяцы. Держит на руках, целует в щеку. Кормит ее грудью.
Скрывала.
Возможно, что родила от меня, а возможно, что и нет.
Если от меня, только бы от меня, то…скрывала. И я пропустил так много.
Никогда не думал о детях специально, но и против не был. Время от времени мы предохранялись, иногда нет.
Я бы одобрил, по любому. Если бы я действительно не хотел, чтобы она забеременела, контролировал бы лучше.
Но я категорически против, чтобы стать отцом вот так.
Впрочем, меня об этом не спросили.
И теперь я ненавижу ее, Соню. Люблю и ненавижу. И не знаю, какие чувства к ней в итоге пересилят.
Я хочу видеть ее снова, и снова брать ее. При любой возможности.
Это как наркотик. Один раз подсел и не соскочишь.
И я хочу снова взять на руки это нечто, ее (нашу) дочку. Нежного и румяного младенца, с мягким пушком на голове и охренительным молочным ароматом.
Ароматом детства и чего-то неуловимо прекрасного, отчего так щемит в груди.
Она настолько маленькая, и хрупкая, что страшно дотронуться. И непонятная. Так смешно морщит нос-пуговицу. И тянет в рот что ни попадя.
Что с ней делать, как ухаживать?
От Сони пахнет частично также, а я все гадал, в чем дело. И она справляется со всем. Она живет совершенно в другой реальности, абсолютно новой для меня."
"И она не выгонит меня из нее.
Ей придется смириться с моим существованием. А мне придется привыкать к новым реалиям.
Когда окончательное решение принято, поднимаюсь с земли и иду к брошенной у обочины машине.
Одежда промокла до нитки и, наверняка, испачкана. После долгого сидения без движения меня колотит, будто в ознобе.
Но мне сейчас на это все насрать.
Тачку загоню на мойку, с собой…сложнее, но тоже как-нибудь разберусь.
Звонит один из телефонов, тот, что рабочий. Я морщусь, потому что, похоже, слегка растянул плечо, и тянусь к заднему карману брюк.
— Да, — бросаю отрывистое.
— Привет, Ник. Рад, что ты все еще с нами, — усмехается в трубку Матвей.
— А были какие-то сомнения?
Я рад слышать лучшего друга, но сейчас Мот явно не вовремя.
— У меня нет. Но твой второй телефон отключен. Есть те, кто волнуется.
Грудь болезненно сжимается.
Последить цепочку не так сложно. Соня-Полина-Матвей.
Но вот в том, что волнуется, я совсем не уверен.
