В самое ближайшее время тут возникнет жесткая диктатура, неизбежно вызвав внутренний протест и взрыв естественного негодования в обществе, и все это выльется в кровавую, беспощадную революцию, которая сметет всех на своем пути, в том числе и нынешнее руководство, расколов страну на несколько отдельных свободных республик. Вот они-то и будут развиваться, при поддержке мирового сообщества, но нормально, полноценно жить в бывшей России не получится еще лет двадцать как минимум. В данный момент страна уже раскололась на два лагеря: тех, кто поддерживает своего безумного президента, и нормальных, адекватных, разумных людей, которые противостоят тому, что он творит.
В самое ближайшее время начнутся столкновения между оппозицией и идиотами псевдопатриотами. Рашка летит в пропасть. И ты хочешь остаться, чтобы выживать в кровавой бане революции и как-то потом пытаться жить и влачить жалкое существование впроголодь в такой стране?
– Нет, в такой стране я жить, разумеется, не хочу, – как-то вдруг, в один миг успокоившись, ответила ему Полина.
Что-то такое сместилось в ее картине мира, в ее разуме, пока она внимательно слушала пояснения-рассуждения Александра, словно нечто важное, значимое выстроилось наконец в своем правильном, истинном порядке, и она вдруг увидела и осознала все так, как оно действительно есть, как должно быть на самом деле.
– Нет, Александр, – повторила Полина, – я не хочу жить в той стране, которую ты описал. Очень не хочу. – И, пристально посмотрев ему в глаза, уведомила: – Но и уехать из России я не могу.
Он не отвел глаз, удерживая ее взгляд, лишь закаменел лицом, ставшим внезапно холодно-отстраненным, с легким налетом надменности. Лишь желваки, перекатившиеся на скулах, выдавали обуревавшие его эмоции.
– Ты уверена, что принимаешь правильное решение? – спросил он спокойным, деловым тоном.
– Понятия не имею, правильное ли это решение или неправильное, и, может быть, мне придется очень сильно о нем пожалеть, но да, я остаюсь, – подтвердила Поля, понимая, что, кажется, прямо сейчас этим своим ответом она заканчивает и разрушает их отношения.
Вдохнула глубоко и резко выдохнула. – Я не могу уехать. Так получилось.
Не извинялась. Никакого «прости» – просто поставила перед фактом.
– Ну что ж, – выдохнул многозначительно Александр, допил одним большим глотком вино в бокале, переложил льняную салфетку с колен на стол возле своей тарелки и медленно поднялся со стула. – Жаль, – на удивление, с искренним сожалением произнес он.
